Актеры затонувшего театра - Екатерина Островская

— Хватит! — закричал Софьин и выхватил из внутреннего кармана смокинга пистолет. — Хватит молоть всякую чушь! Где эта чертова салфетка с отпечатками моих пальцев? У Элеоноры давно съехала крыша: она тянула отовсюду, откуда могла, она высосала из театра все! А это мой театр! Я его сделал, я в него столько вложил! Только я должен был с него получать, а не эта сумасшедшая стерва!

Он замолчал и посмотрел на Скаудера.

— Ты меня, Гилберт, извини, но что вы тут не поделили, я не знаю. Это пусть следствие разбирается, за что ты убил Верочку и застрелился сам.

Гибель Эскадры побледнел.

— Это вы так пошутили?

— Да какая уж тут шутка!

Борис Борисович направил пистолет на Скаудера.

— Вера, вы же не хотите умирать в мучениях? Последний раз спрашиваю.

— Что здесь происходит? — прозвучал вдруг голос капитана Шкалика.

Все обернулись. В дверях каюты стоял капитан, в руке он держал пистолет. За спиной Шкалика стояли двое матросов.

— Григорий Михайлович, прошу вас выйти! — приказал Софьин.

— На судне командую я, — ответил капитан.

— Но я судовладелец.

— Здесь вы такой же пассажир, как и все.

— А я вас увольняю! — воскликнул Софьин.

— Пока судно не принял другой капитан, никто не имеет право отстранить меня от управления судном.

Шкалик перевел взгляд на Веру.

— Вера Николаевна, с вами все нормально? Я сделал все, о чем мы договаривались. Ждал в каюте напротив.

— Все хорошо, — ответила она и шагнула к выходу.

— Стоять на месте! — приказал Софьин, направляя на нее пистолет. — Стоять до тех пор, пока за мной не придет катер! Всем стоять! Я сойду с борта, и тогда делайте все, что хотите.

— Тогда можно я пойду, — попросил Скаудер. — У меня свои дела, а у вас свои. Я не буду вмешиваться.

— Всем не двигаться! — закричал олигарх. — Мой катер будет здесь с минуты на минуту. Это полицейский катер, и, если вы меня не выпустите, они произведут досмотр и найдут наркотики. У каждого!

— Какой досмотр? — удивился Шкалик. — В нейтральных водах?

— Покиньте каюту и отойдите на десять шагов! — крикнул Софьин. — Я спущусь на первую пассажирскую палубу, сяду на свой катер и уйду. И чтобы никто не мешал. А ее… — Софьин показал пистолетом на Веру. — Я забираю с собой.

— Хорошо, — Шкалик повернулся к матросам. — Сделаем, как он приказывает.

— Борис Борисович, вам придется меня нести: у меня голова все еще кружится, — напомнила Вера. — Идти я не могу, да и платье длинное.

Олигарх задумался и посмотрел на Скаудера.

— Тогда ты со мной пойдешь.

— Я никуда не собираюсь ехать! — воскликнул режиссер.

— Он вами прикрыться хочет, чтобы в него не стреляли, — объяснила Вера.

— Но я не хочу! — замахал руками Гибель Эскадры.

Софьин схватил Гилберта Яновича за пиджак, привлек к себе, обхватив рукой за шею и приставив к его голове пистолет, начал подталкивать в спину. Оказавшись возле дверей, он бросил Вере:

— Оставайтесь здесь и не вздумайте мне мешать! Любое ваше неосторожное движение — и я снесу башку этому придурку!

Скаудер не сопротивлялся, смотрел в потолок и семенил ногами, чтобы не споткнуться. Оказавшись первым в коридоре, он закричал:

— Не стреляйте, капитан! Вы можете в меня попасть!

Софьин толкал его в спину, продвигаясь к лифту. Продвигаться приходилось спиной вперед, потому что Шкалик с матросами отошли в сторону каюты судовладельца. Софьин приближался к площадке перед лифтами, они медленно следовали за ним. Олигарх внимательно наблюдал за матросами и капитаном, не забывая оглядываться. Так, продолжая прикрываться Скаудером, он подошел к площадке. Ему оставалось только повернуть туда.

Прозвучал гудок.

— Это за мной! — радостно крикнул Софьин. — Сейчас я уйду, а вы вообще…

Он не успел договорить: кто-то выскочил из-за поворота, даже не выскочил, а прыгнул, сбивая с ног и Софьина, и Гилберта Яновича. Это был Сергей Иртеньев. Грохнул выстрел. Сергей, который пытался выхватить пистолет и схватить олигарха за запястье, упал на спину. Софьин быстро поднялся и вскинул руку, целясь в капитана. Но тот успел выстрелить первым.