Смертельный номер. Гиляровский и Дуров - Андрей Добров

Через два дня утром, когда в нашем доме, наконец, воцарился мир, в дверь постучался посыльный от «Ангелов-хранителей» и передал мне приглашение от Арцакова прибыть к нему для разговора. Одевшись, я вышел на улицу. Мороз ослаб, но зато и небо, все дни после Рождества сиявшее чистой зимней голубизной, оделось в серый ватник, грозивший обильными снегопадами. Я взял сани и поехал на Остоженку. Петра Петровича я застал в его всегдашнем кабинете, как будто он никогда и не вставал из-за своего стола.

– Ну, как? – спросил я после приветствий, снимая пальто и вешая его на крючок у двери, где уже висела коричневая вытертая шуба главного «Ангела».

– Чаю хочешь? – спросил он.

– Чаю? Чаю хочу.

Арцаков вызвал какого-то из своих молодцов, и тот быстро принес чай в стаканах. Петр Петрович полез рукой под стол и вытащил снизу бутылку рома.

– А плеснуть тебе? – спросил он. – Для сугреву, по капельке?

– Можно и по две! – ответил я.

– Тогда уж по три, – ответил он. – Бог троицу любит.

Щедро сдобрив чай ромом, он пододвинул ко мне стакан и закурил кривую вонючую сигарку.

– Как ты дышишь тут со своими сигарами? – спросил я. – Ведь окошко закрыто? Тяги нет.

– А! – махнул он рукой. – Через дверь уходит.

– Узнал что-нибудь?

– Узнал.

– Что?

– Не то чтобы много, но для тебя может быть интересным.

– Давай.

Арцаков хмыкнул.

– В общем, в прошлый раз, про который я тебе рассказывал, мы все больше самого Дёмку в оборот брали. Он у них главный – ну, наша логика понятна, да? Остальные нас не интересовали. А тут я решил узнать – что у него за люди.

– Это Полковница, да? Барон там какой-то.

– Дорфгаузен. Ну да.

– А он настоящий барон?

Арцаков сморщился.

– Не.

– И Полковница тоже липовая? А как по-французски шпарит!

– Вот она как раз настоящая. Настоящая полковница – вышла замуж еще девчонкой за полковника. Но того еще в Самарканде при восстании… А она… Что тут говорить – кем была и кем стала. Есть там еще несколько человек, но это так – пара шулеров плюс разная шушера. Но интересней всего Левка Американец.

– Американец?

– Никакой он не американец, – помотал головой Арцаков и щелчком сбросил пепел в пепельницу. – Это кличка у него такая. Одевается, как американец. Это да. Но и только.

Я вдруг вспомнил помятого типчика за спиной у Дёмки Тихого – там, в притоне. Несомненно, Арцаков говорил именно о нем – американская стрижка, американские тонкие усики над верхней губой… Хлебнув теплого чаю, резко отдающего ромом, я задумался.

– Так вот, – продолжил Петр Петрович, – прижали мы твоего барона Дорфгаузена в одном тепленьком местечке. Тихо так прижали, по-семейному. И он рассказал нам любопытную вещь. Этот самый Дёмка, как оказалось, хоть и главный, да не шибко головастый. Только форсу много, а вот тут, – Арцаков постучал себя коротким пальцем по крепкому лбу, – у него маловато. А вот как раз этот самый Левка Американец – он у них все и придумывает.

– Ага, – кивнул я, – интересно.

– Да. Американец… Был карманником. Но потом познакомился с Тихим и быстро поднялся. Но вот еще одна ма-а-аленькая подробность будет тебе, как мне кажется, очень интересна. Знаешь какая?