Ключ от проклятой комнаты - Анна Князева

– В нашем салоне на Кутузовском.

– И-им хо-орошие стилисты уже-е не нужны?

– Да, нет же! – От чрезмерного усердия голос Евы звучал фальшиво. – Заберем Джакомо, пока из Милана не пришлют замену.

– Для че-его вы здесь?

– Что? – Ева не поняла вопроса.

– Для че-его я пла-ачу вам де-еньги?

– Не знаю… – растерянно проронила Ева.

– Во-от и я не мо-огу понять. – Лола начала подниматься. – Ве-ечером доложи-ите.

Пока Лола поднималась с кресла и тянула руку к своей сумке, Ева могла бы запросто пробежать стометровку.

Хозяйка ушла, а чувство неудовлетворенности и страха осталось. Выждав минуту, Ева тоже покинула кабинет.

– Я – на Кутузовский, – бросила она переводчице, что означало: «Я поехала в салон на Кутузовском проспекте искать замену сбежавшему итальянцу».

* * *

В какой бы салон «Саваста Фьоре» ни зашла Ева Полонская, ее воспринимали как проверяющую. Все потому, что она работала администратором в главном офисе. Узнав, что Ева приехала за Джакомо, директриса кутузовского салона немного успокоилась:

– Бери, но согласуй с Лолой.

– Она уже знает.

– Тогда нет проблем.

– Кстати, где он? – спросила Ева.

– У колористов.

Помещение салона на Кутузовском оформлял известный дизайнер. На двухстах квадратных метрах разместились фонтаны, хрустальные люстры, муранские зеркала в стальных рамах и неудобные кресла в форме кубов.

Зал колористов был изолирован. Когда Ева открыла дверь, навстречу ей потянуло холодом. В трех из пяти кресел сидели клиентки. Ева не видела их лиц, однако заметила, что двух женщин красили хной, одна ожидала мастера.

Он стоял у шкафа рядом с Джакомо. Ева подошла к ним. В отличие от прочих итальянских стилистов, Джакомо говорил по-русски, он инструктировал колориста:

– Смотри на волосы, на текстуру. Она блондинка, волосы длинные, много раз крашенные, тонкие. – Он взял в руки флакон. – С оксидантом будь осторожен. Лучше налить меньше.

– Ясно, – колорист нацедил осветлителя в мерный стакан, выплеснул в чашку и все смешал.

– Браво, – сказал Джакомо и кивнул в сторону кресел: – Это правда, что она – теледива?

– Кто? Наша клиентка? – Было заметно, что женщина колориста интересовала меньше всего. – Актриса. Настя Рюмина. Хорошенькая, но дура.

Эти слова пронзили Еву как удар молнии. Она повернула голову и увидела в зеркале отражение Рюминой. Та была красива как никогда, отдых в Дубае наилучшим образом отразился на ее внешности. Положив ногу на ногу, актриса листала модный журнал.

Джакомо и колорист отошли в сторону. Ева быстро схватила флакон с оксидантом и выплеснула в чашку добрую его половину, потом кисточкой перемешала состав.

– Идем, я свободен, – Джакомо обнял Еву за плечи.

Колорист тем временем забрал фарфоровую чашку с обесцвечивающим раствором и, вооружившись расческой, направился к Рюминой.

Разговор с Джакомо происходил в вестибюле и мог быть очень коротким, но Ева тянула время. Итальянец любил поболтать, и она этим воспользовалась. На исходе тридцатой минуты к ним подбежала директриса:

– Джакомо, у нас ЧП…

– Что такое ЧП? – спросил итальянец.

– Идем!

Втроем они побежали в зал колористов. Заскочив туда последней, Ева тут же спряталась за колонну.

Джакомо приблизился к Рюминой и стянул парикмахерскую шапочку с ее головы. Шапочка сползла вместе с волосами. На лысом затылке осталось несколько облезлых пучков.

– Что это? – простонала Рюмина.

– Не волнуйтесь, мы все поправим, – директриса оглянулась на Еву.

Проследив за ее взглядом, Рюмина закричала:

– Это она! Я знаю, это она!

Служащие побежали за валерьянкой. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Ева выскользнула из зала и стала пробираться к выходу.

– Зачем? – На ее пути встал Джакомо. – Зачем ты это сделала?

Собравшаяся возмутиться Ева вдруг разревелась:

– Она забрала у меня мужа-а-а…

Помолчав, Джакомо спросил:

– Твой муж бросил тебя и ушел к этой женщине?

– Да-а-а-а…

К ним подбежала директриса:

– Ева, клиентка утверждает, что во всем виновата ты…

– Во всем виноват я! – Загородив Еву, Джакомо гордо выпятил грудь.

– Что?

– Во всем виноват я, – повторил итальянец. – Ошибся. Я заплачу.

– Заплатишь, заплатишь, – пообещала начальница и вернулась к орущей Рюминой.

Джакомо обнял Еву и прижал к себе:

– Успокойся. Клянусь богом, я ничего никому не скажу.