Ключ от проклятой комнаты - Анна Князева

– В шесть и поедем. Надеюсь, адрес у вас с собой?

Лера замешкалась, ей показалось неправильным ехать одной. Как будто прочитав ее мысли, Дмитрий сказал:

– Можете прихватить кого-нибудь из подруг.

– Хорошо, – Лера бросила взгляд на часы. – Опаздываю. Знаете мой телефон? – В ответ на снисходительную улыбку Губанова она стушевалась. – Короче, звоните.

Поднимаясь в лифте и шагая по коридору, Лера думала о том, как она выглядела при встрече с Дмитрием. Само собой разумелось, что глупо. Лера на ходу заглянула в зеркальце. Увидев темные круги под глазами, захлопнула пудреницу и нос к носу столкнулась с Васиным.

– А я как раз иду к вам, – он отступил в сторону. – Не возражаете, если пойдем вместе?

– Не возражаю, – сказала Лера. – Хотите поговорить?

– Да. Утром я встретился с вдовой Шостока…

– Где?

– В кабинете ее мужа.

– Она сейчас там?

– Двадцать минут назад – была.

Лера снова двинулась по коридору, дойдя до двери приемной, открыла ее и обнаружила настоящее столпотворение. В приемной собрались все служащие конторы. Тихие, вполголоса, разговоры смолкли, когда появился Васин. Все развернулись к нему в ожидании новостей.

– Убийцу пока не нашли, – произнес он.

Поздоровавшись, Лера прошла к столу. Васин повернулся спиной к присутствующим и прошелестел одними губами:

– Обои…

– Отдать их вам?

– Да…

Лера достала сумку и протянула ему конверты с кусками обоев.

– У меня есть вопросы, – Васин скосил глаза на притихших сотрудников, – зайду позже.

– Хорошо, – сказав это, Лера ощутила значительное облегчение.

Васин ушел. На стул плюхнулся взъерошенный Гриньков.

– Ты еще ничего не знаешь? – спросил он.

– Нет.

– Мадам Шосток объявила себя главой фирмы.

– Она юрист?

– Нет. Танцует в кордебалете.

Лера уставилась на него:

– Как же тогда…

– Вот и я говорю, – Гриньков шутовски хлопнул в ладоши, затем дробью прошелся руками по груди и ногам. – Ансамбль песни и пляски имени Шостока. – Он лихо присвистнул.

– Тихо… – шикнула на него начальница отдела консалтинга. – Нашел время.

В ту же минуту открылась дверь, и все стихли. Из кабинета показалась голова Леночки, обведя взглядом приемную, она сфокусировалась на Лере:

– Пришла?

Та кивнула:

– Пришла.

– Быстро ко мне! – Леночкина голова скрылась за дверью.

Лера взяла блокнот и направилась в кабинет. В приемной воцарилась мертвая тишина.

В кабинете, кроме Леночки, были три молодые женщины.

«Подруги», – сообразила Лера.

– Садись, – приказала Шосток, плюхнувшись в кресло мужа.

Лера села и положила перед собой блокнот.

– Значит, так, – новоиспеченная патронесса с неописуемым торжеством откинулась на высокую спинку кресла. – Даю тебе неделю, чтобы передать дела… вот ей! – Она ткнула пальцем в одну из подруг. – Потом можешь искать себе другую работу.

Покосившись на Леночку, подруга открыла шкаф.

– Закрой! – гаркнула Шосток. – Завтра примешь дела!

– Ты же обещала завхозом…

– Офис-менеджером будет Наташка.

– Могу я идти? – Лера встала.

– Иди и позови консалтинговую начальницу.

– Заведующую консалтинговым отделом? – спросила Лера.

– Не умничай, – огрызнулась Леночка. – Просто скажи, чтоб зашла.

Когда Казанцева вышла за дверь, ее немедленно обступили сотрудники.

– Ну что?.. Как?.. Что сказала? – Вопросы посыпались со всех сторон.

– Уволила, – улыбнулась Лера.

– И что теперь? – поинтересовалась заведующая консалтинговым отделом.

– Теперь вызывает вас. – Лера виновато пожала плечами.

Все смолкли.

– Ну, все… – проронил Гриньков.

– Да нет. У нее всего три подруги, – утешила всех Лера.

– Я и говорю, ансамбль песни и пляски…

* * *

Лерина бабушка-профессорша постоянно твердила: «Умеренность – залог хорошего воспитания». Пока Лера была ребенком, она с этим соглашалась.

В семнадцать она предъявила бабушке другую, не менее здравую точку зрения: «Остерегайтесь умеренности, удача сопутствует тем, кто предается излишествам».

Когда бабушка умерла, Лера стала жить, руководствуясь и тем, и другим правилом. Все зависело от того, сколько денег оставалось в ее кошельке.

Увольнение из конторы Шостока избавляло ее от многих неприятных моментов. Например, от невольного соучастия в деле Евгении Кузьмичевой. Если раньше Лера хотела уйти, но не решалась, то теперь все получилось само собой.

Однако в увольнении были свои минусы. На Лере «висел» кредит за машину, и у нее не имелось никаких сбережений. Она не умела копить деньги.

Отправившись на обед, она с грустью размышляла о том, что скоро этот маршрут станет всего лишь частью ее биографии. Между тем дверь приемной дирекции бизнес-центра открылась. В проеме возник мужчина в спецовке. Он попятился, вытаскивая оранжевую кушетку, которую за другой конец поддерживал еще один человек. Затем вынесли кожаный диван, коробки, торшер и серебристый холодильник.

Лера остановилась, любопытство «съело» все ее мысли. Она зашла в приемную.

– Что у вас происходит?

– Ш-ш-ш-ш… – Маша приложила палец к губам. – Кравченко увольняют.

– Какое совпадение, – заметила Лера.

– Кого еще?

– Меня, – спокойно ответила она и улыбнулась, раскинув руки. – Теперь я свободна как ветер.

– Щас пукнешь и улетишь, – съязвила Маша. Когда дело касалось денег, ее милое простодушие перерождалось в зрелый сарказм. – На что будешь жить? Чем будешь платить за кредит?

– Что-нибудь придумаю.

– «Придумаю…» Подожди. – Маша сняла трубку: – Галееву… Ирина? Это Волкова Маша… Насчет Казанцевой… Неужели берет? Да что-о-о ты?! Завтра? В девять часов утра? Спасибо! – Опустив трубку, она повернулась к Лере:

– Радуйся! Лобов тебя взял!

– Куда?

– В «Домовой». Вместо Риты.

– Нет… Я не понравилась ему, а он не понравился мне. Нет.

– Да! – отрезала Маша. – Кредит чем будешь платить? – Она вдруг сделала большие глаза и снова приложила палец к губам: – Ш-ш-ш-ш…