Ключ от проклятой комнаты - Анна Князева

На следующий день в девять утра Лера сидела в приемной у Лобова.

– Вы здесь? – В приемную заглянула Галеева. – Леонид Нилыч занят. – В ее руке зазвонил телефон. – Извините… – Ирина вышла в коридор, но дверь не закрыла. – Да… – она заговорила грудным взволнованным голосом. – Я хочу тебя видеть… Почему? Опять? А мне наплевать. Все! – Галеева вернулась в приемную. – Простите…

В этот момент из кабинета выглянул Лобов:

– Заходите!

– Ни пуха вам, ни пера, – шепнула Ирина.

– К черту…

Лобов встретил Леру холодным, недовольным взглядом, молча указал ей на стул. Усевшись, она положила перед собой толстую тетрадь. Вид ежедневника доставил Лобову удовольствие. У него потеплели глаза, и он улыбнулся:

– Учитесь грамотно его заполнять. Между делом я говорю много полезного. Не ленитесь, записывайте.

Лера с готовностью взяла ручку.

– Не сейчас, – остановил ее Лобов. – Думаю, мы с вами сработаемся.

– Не сомневаюсь, – сказала Лера.

– И хорошо! – Он воодушевился. – Хорошо, что не сомневаетесь и говорите об этом в лоб. Замечательно, что готовы учиться. Большинство из тех, с кем я работаю, не умеют ни думать самостоятельно, ни усваивать чужие мысли. Это настоящие дебилы. Поэтому их ежедневники я называю дебильниками. – Он рассерженно сдвинул кресло. – Разжевываешь каждую мысль, разжевываешь. Требуешь: запиши! Но они и этого не умеют! Пассивные особи… Не могут ни-че-го!

Леонид Нилович поднялся с кресла, взъерошил рукой волосы:

– И таких в нашей стране, а особенно в Москве, большинство! Встал, почистил зубы – и снова уснул. Мозг дебилов спит круглосуточно! – Лобов исподволь наблюдал за реакцией Леры и, кажется, был доволен. – Мне нужны настоящие хозяева, а не специалисты с высшими образованиями. В институтах мало чему учат. В лучшем случае делают из людей сундуки. – Он прошелся по кабинету и обернулся. – Знаете, кто это? Это те, кто набит бесполезными знаниями. Сколько таких сундуков у нас перебывало… А если еще и несколько языков знают… У-у-у-уу… – он безнадежно махнул рукой. – Эти и вовсе гиблые люди. Ни на что не годятся. Поэтому в объявлениях по найму мы так и пишем: «с несколькими высшими образованиями и знанием больше одного иностранного языка не обращаться».

Лера расхохоталась. Вопреки уморительным рассуждениям Лобова, его мужское обаяние набирало силу. Его личность вырисовывалась со всей определенностью: неутомимый и изобретательный труженик-самоучка, постоянно приумножающий свой капитал. Против капитала Лера не возражала и к труду была готова, как новенький экскаватор.

Тем временем новый шеф обрел театральный запал. Он талантливо изображал своих оппонентов – бездельников, халявщиков, слабаков. Суждения о порядочности и милосердии, высказанные Лерой не к месту, наметили меж ними преграду, которая могла перерасти в Великую Китайскую стену.

– Порядочность… – задумчиво повторил Лобов. – Такого понятия в коммерции нет. Его придумала вшивая интеллигенция, чтобы оправдать свою бесполезность. Им, видите ли, порядочность мешает добиться успеха! – Он энергично взмахнул рукой. – Им стыдно выполнять неинтеллигентную работу! Им неудобно воевать с конкурентами! Они не могут лезть в окно, когда их выставляют за дверь! Они не способны навязывать другим свои идеи или чужие товары!

Усевшись в кресло, Леонид Нилович чуть поутих:

– И еще одно оправдание лентяям… – его лицо засветилось ехидством. – Грех! Вы, конечно, верите в бога? И в церковь небось ходите?