Сезон мести - Валерий Махов

— Майора Исямову ко мне, срочно! Пусть объяснит, почему режимный объект в дом терпимости превратился.

Внезапно забытый всеми Кротов, подскочив к майору, который был на две головы выше его, крикнул:

— Это кто же здесь сутенер? Ты, перхоть подзалупная! — И резко ударил его под дых.

Все вначале растерялись, а Орехов, согнувшись над соседними нарами, как археолог над античной амфорой, начал извергать недавно съеденный завтрак. Опомнившись, остальные опера бросились бить пьяного Кротова. Били долго, зло и тихо. В процессе этой свалки Кукушкина упала на Антона, и он, вдохнув ангельский перегар, успел шепнуть ей, чтобы она немедленно нажала в коридоре тревожную кнопку вызова спецназа. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы на крики и шум не прибежала майор Исямова.

— Что вы себе позволяете? Ну-ка, вон отсюда! Пока я здесь хозяйка, никто в больничке командовать не будет.

Орехов, бледный и слегка покачивающийся, уже закончил и, чеканя каждое слово, ответил:

— На тюрьме один хозяин, и зовут его Бардак Беспределович. А поддерживаем его мы, опера и режимники, его верные слуги. Вас, майор Исямова, вызывает к себе начальник СИЗО, а Голицына мы забираем для профбеседы с последующим водворением в штрафной изолятор за нарушение режима содержания и членовредительство. Посторонних, допустивших развратные и хулиганские действия, препроводят в дежурку для дальнейшего разбирательства.

— Послушай, Орехов, мне известна твоя «честность» и «принципиальность», но всему есть предел. Только что, как говорит мой муж, ты нажил себе кровника в моем лице. Я сейчас иду к начальнику и даю тебе слово, что через десять минут он отменит свои дурацкие и преступные по отношению к Голицыну приказы. А пока я не вернусь, всем оставаться на местах. Ждать и бояться!

Резко повернувшись на каблуках, Исямова вышла из камеры, а вместе с ней в коридор просочилась и Кукушкина. Как только они вышли, Орехов, обращаясь к Голицыну, сказал:

— Послушай, капитан, давай лучше без эксцессов. Встань и иди за нами, а то хуже будет! А посторонних, — сказал он, повернувшись к контролеру, — нужно обшманать, вдруг что-нибудь запрещенное пронесли. — Он криво улыбнулся и подмигнул Кротову.

Голицын встал и, пошатываясь, стал медленно одеваться. Орехов заметно нервничал. В коридоре Кукушкина спиной изо всей силы давила на кнопку. Ничего не знающий, но все понимающий, пьяный Кротов снова попытался затеять драку, и его, быстро вырубив, уложили на носилки. Однако когда Голицына уже вели по коридору, на лестнице раздался громкий стук сапог спешащего на помощь спецназа. Опера, оценив обстановку, на всякий случай отшатнулись к стене. Орехов попытался было что-то вякнуть, но здоровенный двухметровый Уваров тихо шепнул ему на ухо, и начальник оперчасти смачно выругался и, быстро зашагав по коридору, бросил на ходу неизвестно кому:

— Дурдом, а не тюрьма.

Антона вернули в палату. Уваров на глазах у ничего не видящего контролера дал Голицыну свой мобильник и на всякий случай оставил у дверей двух своих кинг-конгов, сказав им:

— Пост номер один…