Сезон мести - Валерий Махов

— Разрешите? — заглянул в кабинет Курочка.

— Что это у тебя, Костя, с лицом?

— А что?

— Да у тебя лицо помятое, как у непонятого гения, и повадки, как у только что разоблаченного гея. По сторонам озираешься, скрипа тележного боишься. Расслабься, здесь тебя никто не трахнет.

— С тобой, пожалуй, расслабишься. Да так, что потом и напрягаться нечем будет. Хе-хе-хе.

— А вот мы сейчас чайку организуем. У нас на Востоке без чая ни один вопрос не решается, — нажимая на клавишу селектора, сказал Исямов. — Катя, два чая. — Затем, подойдя к бару, долго боролся с собой, потому что — и об этом знал весь город — из двух одинаковых бутылок «Хеннесси парадиз» одна была заряжена. Переборов себя, он взял натурпродукт и пригласил гостя в комнату отдыха.

Курочка, напуганный еще больше, дребезжащим голосом взмолился:

— Прошу тебя, не мучай меня, скажи правду, какая тварь позавидовала и телегу накатала? Вчера всю ночь до утра глаз не сомкнул. Кошмары снились.

— А ты не воруй — и милиционеры сниться не будут. Ха-ха-ха. Я, как прокурор с многолетним стажем, всем силовикам советую, чтобы о камере с видом на «надежду» заранее побеспокоились. Может, я тебя за этим и позвал? А?!

— Если посадят меня, могу я рассчитывать на должность хотя бы завклубом? Я до армии киномехаником работал. Может, сгодятся навыки? Что ты молчишь?

Курочка достал из кармана валидол и положил под язык.

Исямов понял, что переборщил, и сменил тему:

— Все, все, пошутили и хватит. А теперь о деле. Сегодня в твое хозяйство привезут человечка одного. Говорю сразу как есть, привезут ненадолго. Очень хорошие люди, — Исямов закатил глаза, молитвенно уставившись в потолок, — попросили присмотреть за ним.

Курочка облегченно вздохнул и просиял:

— Так это мы сразу. Это мы мигом. Для вас с большим уважением.

— Тихо ты, ишь распушил перья. Знаем мы ваше уважение. И сколько квартир у зэков забрал и продал, и сколько на УДО уродов отпустил, которым и на пожизненном-то не место. Дальше рассказывать про ваше «уважение» или можно продолжить о деле?

Курочка облизал сухим и чужим, как полудрачевый напильник, языком жесткие, как наждак, губы, сглотнул виртуальную слюну и хрипло выдохнул:

— Продолжайте. Прошу прощения.

— Так вот, человек этот не фраер ушастый какой-нибудь, а уважаемый в городе мент. С деньгами и связями, но это пусть тебя не волнует. Это я беру на себя. Твоя задача — сделать так, чтобы он, завидуя мертвым, сам остался жив. Что молчишь? Задача выполнимая?

— Если честно, то проще несчастный случай и акт о списании. Контролеру — выговор, оперу — на вид, а нам — покой и порядок. А как фамилия?

— Чья?

— Ну, мента этого…

— Ах, мента! Голицын.

По кабинету разлилась такая густая и липкая тишина, что ее, казалось, можно было в три слоя намазать на пайку спецвыпечки, которую эти двое только что приготовили для Голицына.