Золото фамильного склепа - Дарья Калинина

Но Глаше и в голову не пришло, что их тоже следует угостить. Она старалась для одного Николая Семеновича. Проснулись ее первобытные гены. А как же? Мужчина ведь! В дом пришел! Нужно его уважить, а то в другой раз может и не зайти. Но Николай Семенович один есть отказался. И пришлось Глафире выставлять тарелки и для подруг. В итоге получилось так, что все приготовленное для Николая Семеновича умяли сами девушки. Гость к еде почти не притронулся. Предпочитая слушать то, что рассказывала ему Раечка и Глаша про его исчезнувшего брата.

— Ну дела! — произнес Николай Семенович, когда их рассказ закончился. — Пропал Сенька! Пропал! И тут же спросил: — Этот Тамерлан — он что, настоящий уголовник?

— Самый настоящий!

— В тюрьме сидел.

— Двадцать лет!

— Значит, ему сейчас за сорок?

Все посмотрели на Лильку, которая единственная из всей компании видела Тамерлана. Немного подумав, она кивнула:

— Вроде того.

— Хм! Серьезный противник. Если это в самом деле он с дружками похитил Сеню, то, боюсь, шансы у брата неважнецкие.

Глаша прижала ко рту костяшки пальцев, сдерживая испуганный стон. А дядя Коля продолжал:

— Такие люди шутить не будут. Если им был нужен код от сейфа Сени и они его получили…

— Может быть, и не получили.

— Получили, — твердо произнес дядя Коля. — Ведь драгоценностей в сейфе нет?

— Нет.

— Значит, код они получили, — заключил дядя Коля. — И самого Сени может уже и не быть в живых.

Глаша издала полный муки стон. Она так побледнела, что, того и гляди, могла рухнуть в обморок. И Лилька поспешила ей на помощь.

— Не все так мрачно! — сказала она. — Из того разговора, который я подслушала и который произошел между Гулей и ее Тамерланом, я поняла, что у них не все гладко.

— Не гладко?

— Ограбление вроде бы не принесло им тех результатов, на которые они рассчитывали. Может быть, Семену Семеновичу удалось удрать от бандитов?

Теперь Глаша смотрела на Лильку с такой надеждой и благодарностью во взгляде, что та невольно принялась фантазировать:

— Может быть, Семен Семенович убежал и теперь где-то прячется! Или потерял память. И поэтому не возвращается домой.

— Или уже убит!

Вот этого прямодушному, но совершенно бесчувственному дяде Коле говорить не следовало. Потому что Глаша издала очередной горестный стон и сползла на пол.

— Что это с ней? — искренне изумился мужик. — Чего это она?

Кира наклонилась над упавшей Глашей.

— Чего?! — гневно закричала она на него. — А как вы сами думаете, чего? Бедная девочка места себе не находит, не ест, не спит, все глаза выплакала, о своем муже тревожась. А вы ей такие слова говорите! Совести у вас нет!

— Да чего я такого сказал-то? — недоумевал дядя Коля. — Что Сеньку убить могли? Так ведь это же и дураку ясно! Неужели Глашка не понимает, что Сеньку она может живьем и не увидеть больше? С бывшими уголовниками шутки плохи. Если Семен не сказал им код сейфа, они могли убить его в порыве ярости. А если сказал, то они его могли убить…

— Зачем?

— Просто для того, чтобы не оставлять живого свидетеля.

Подруги подавленно молчали. Да, дядя Коля был, безусловно, прав. Но все равно, как это неприятно, что его слова так разительно совпадают с истиной.

— Что же нам делать? — в который раз за этот вечер задала вопрос Раечка. — Дядя Коля, как нам спасти папу?

Дядя Коля важно надул щеки:

— Если я все верно понял, то ваша единственная подозреваемая — это Гуля.

— Да. А вы ее знаете?

— Видел несколько раз.

— Несколько раз? — удивилась Кира. — Даже несколько раз?

— Ну, конечно! Я же часто заходил к брату в магазин.

И дядя Коля одарил Киру взглядом своих удивительно чистых голубых глаз. Человеку с таким взглядом было просто невозможно не доверять. И Кира попыталась. Хорошо, он видел Гулю. И какое впечатление произвела на него женщина?

— Мне всегда казалось, что Гуля еще та штучка. И я не раз и не два предупреждал брата, чтобы он не особенно доверял ей.

— И были совершенно правы! — горячо воскликнула пришедшая в себя Глаша. — Она предала Сеню при первой же возможности! Негодная!

— Боюсь, моя славная девочка, что нам с вами будет трудненько доказать это.

— Что? Что трудно доказать?

— Виновность Гули. Ее причастность к этому ограблению.

— Трудно? — разинула рот Глаша. — Да как же это? Да что тут вообще доказывать? Любовник Гули — уголовник. Только что отсидел за аналогичное преступление! И, едва выйдя на свободу, снова взялся за свое.

— Это мы так думаем. А он скажет, что в тюрьме он перевоспитался, взялся за ум, нашел себе работу. И предъявит кучу доказательств того, что он к ограблению Сени и к его похищению вовсе непричастен.

— Тогда пусть за дело возьмется милиция! — сердито произнесла Глаша. — Уж они-то сумеют выжать из Гули и ее Тамерлана правду!

— Насчет Тамерлана не знаю, а вот эта Гуля — она крепкий орешек. Насколько я успел убедиться, общаясь с ней, она не из тех дамочек, что раскисают и начинают болтать, стоит только надавить на них.

Может быть, это было и справедливо. Но в голове у Киры помимо ее воли снова прокрутилась мысль: а что делал дядя Коля в магазине у своего брата? Да еще так часто, что успел хорошо познакомиться с его помощницей?

— Заходил полюбоваться на выставленные образчики товара! Видите ли, девочки, я всегда, всю свою жизнь с раннего детства интересовался ювелирными украшениями, — усмехнулся в ответ дядя Коля. — Это у нас семейное.

— Семейное?

— А разве Глаша или Раечка не рассказывали вам, что наш с Сеней прадедушка тоже был ювелиром?

— Да?! — удивилась Кира. — Нет, они нам об этом не рассказывали.

— Настоящим ювелиром, — кивнул дядя Коля. — Признанным мастером. Не простым ремесленником, а известным мастером. Поставщиком Его Императорского Величества. А это, поверьте мне, в те годы кое-что да значило.

— Ну да, — охотно поддержали его подруги. — Конечно, значило. Еще как значило!

— И мой дед хотя и не пошел по стопам своего отца, но к ювелирному делу и драгоценным металлам тягу все же имел. Работал он на приисках.

— А ваш папа?

— Мама, — поправил ее дядя Коля. — Отец не был связан с золотом. А вот наша мама работала продавщицей в ювелирном магазине. И весьма ловко приторговывала из-под полы дефицитным в те годы золотишком.

Дядя Коля так легко и непринужденно признался в том, что его родная мамуля — она же свекровь Глаши и бабушка ее троих детей — в бытность свою молодой и энергичной девушкой была не только продавщицей, но еще и спекулянткой, что у подруг даже не зародилось сомнений, что все именно так и должно было быть.