ДНК неземной любви - Татьяна Степанова

– По каким таким убийствам?

– По таким, – повторил Савва Кадош, – родственников всегда подозревают, если... если больше некого подозревать, если в вашей работе полный провал. Так вот, я не Нерон.

– Вы не... кто?

– Нерон, римский император, повелел убить свою мать, стал самым известным матереубийцей в Риме. Я на роль Нерона не подхожу.

– В Риме... – капитан Белоручка покачала головой. – Надо же... мы тут тоже про Рим недавно вспоминали... А вы бывали в Риме?

– На днях вернулся.

– Ваша машина, «Порше»... кстати, где она, отчего вы не на ней сегодня?

– Она в автосервисе на профилактике.

– Ваш «Порше» зафиксирован уличными камерами в четыре тридцать на Гоголевском бульваре в ночь на среду и на следующие сутки – вы приехали в одиннадцать вечера к метро «Кропоткинская» и припарковались там.

– И что с того? Да, возможно. И что с того?

– Ваша мать была убита ночью на Гоголевском бульваре, а за сутки до нее там же, на бульваре, был убит пожилой мужчина.

– И что с того, что я там проезжал и припарковался?

– С какой целью?

– Вам эта цель должна быть хорошо известна. Вам, милиции.

– Нам?

– Да, да, именно вам. Подымите архив свой, не далее как год назад я объяснялся у вас в управлении по поводу... ну когда компания юных пылких влюбленных в оккультизм студентов спустилась в столичное метро. Меня вызывали давать... я не понял – то ли объяснение, то ли консультацию по этому смешному поводу. И ваши сотрудники интересовались моим клубом.

– «Ямой».

– Вот видите, вы в курсе, – Кадош неожиданно ослепительно улыбнулся.

Улыбка его была такой открытой, такой светлой и притягательной, что Катя на долю секунды ощутила себя мотыльком, летящим на свет лампы, – вот, вот сейчас... эта его улыбка... А потом он как-то резко сжал губы, и лицо его стало другим, и баритон, похожий на мягкое тупое гипнотическое сверло, тиранящее ваши бедные мозги, зазвучал снова в тесном помещении кримлаборатории, пропитанном трупной вонью и запахом формалина.

– Ваши коллеги тогда интересовались адресом моего клуба. Он в Чертольском переулке, это возле Гоголевского бульвара. Я когда еду со стороны Пушкинской, просто поворачиваю, а когда еду с Кремлевской набережной приходится парковаться у метро, там поворота, увы, нет.

По виду всех присутствовавших на этом странном допросе Катя поняла – они это всё знали. Вот вам и пленки уличных камер, вот вам и улика...

– Ах да, совсем забыл – если будете беседовать с кишиневскими родственниками матери или же с соседями по дому – не обращайте внимания, – Кадош снова улыбался. – Они будут уверять вас, что это именно я ее прикончил. Еще и мое бедное пионерское детство вспомнят, каким я был вундеркиндом, как они меня музыке учили... на рояле бренчать... И про мою детскую неуравновешенность вспомнят. «Знаете, ведь это гены, – он скорчил гримасу, прошамкал скрипуче. – Это гены у него, ведь неизвестно, чей он сын»... Всю жизнь меня детдомом попрекали, что, мол, безродный, испорченный, развращенный... Про то, что я душу черту продал за деньги, еще не говорили вам, нет?

– Нам потребуются образцы для генетической экспертизы для установления родственных связей, – сказала капитан Белоручка. – Это займет минуту – простой мазок из полости рта.

– Я для этих образцов не гожусь, я ведь всего лишь приемный сын, бедный подкидыш, – Кадош уже не скрывал презрения. – Что ж, если вам надо получить от меня образцы – пожалуйста.

«Он все понял, – подумала Катя, – зря Лилька соврала так неуклюже».

– И потом, вам надо будет написать заявление – вот бумага, вот ручка, пишите, пожалуйста, это для уголовного дела – заявление ваше о признании вас законным представителем потерпевшей, – следователь прокуратуры положил на письменный стол бланки и чистые листы бумаги.

Образец почерка его хотят получить.

Катя сразу отошла от окна. Письменный стол вплотную придвинут к подоконнику, а ей не хотелось, чтобы этот мужчина... этот в общем-то весьма интересный привлекательный мужчина приближался к ней, был рядом.

«Похож, – сделала для себя категорический вывод Катя. – Он действительно похож на серийника-«зазывалу». И ведет себя... Они всегда так себя ведут... Как будто играют с нами в игру, воображая, что против них нет доказательств. Подставляются, чтобы потом... Снова нанести удар. Это свойство их психики, их вывихнутых мозгов...»

– Вы можете вызвать своего адвоката, если хотите, – сказал следователь.

– Зачем? Адвокат мне не нужен. Я же сказал, я не Нерон. К несчастью, мне далеко до таких, как он. Вы только зря потеряете со мной время, уважаемые, предупреждаю от чистого сердца.

Это «чистое сердце» так резануло слух, что всем как-то стало неловко, не по себе.