ДНК неземной любви - Татьяна Степанова

– Марина Петровна, по записи первый больной на девять тридцать.

– Хорошо, спасибо.

– Вы не дослушали, там еще один пациент к вам, без записи. Я пыталась ему объяснить, что так нельзя, но он сказал, что вы его примете. Настойчивый такой. Он ждет вас у кабинета наверху.

Марина Тумак – врач-уролог медико-диагностического центра широкого профиля «Асклепий», занимавшего два этажа клинического корпуса на Пироговке, – не могла себе позволить опаздывать на работу. Медицинский центр работал на коммерческой основе, и дисциплина здесь для врачебного персонала ставилась во главу угла. Врачи за места в «Асклепии» держались: хорошая зарплата – это во-первых, во-вторых, репутация. Центр поддерживал тесные связи с ведущими лечебными учреждениями столицы, и клиентура тут была весьма солидной.

Часы показывали без десяти девять, но все равно Марина Тумак – длинноногая, энергичная крашеная брюнетка – пронеслась через турникет, мимо регистратуры, как вихрь, как торнадо. В кожаных брюках в обтяжку, в шелковой майке, открывавшей загорелые худые руки, с массивной бижутерией, с густыми волосами, собранными в «хвост», на высоченных шпильках, она не походила на доктора, скорее уж на подругу дельца средней руки или байкера с Болотной набережной. Но в своем кабинете перед началом рабочего дня она преображалась до неузнаваемости – убирала волосы под шапочку, переодевалась в зеленую медицинскую робу, в тапочки.

Пациентами доктора Тумак в основном являлись солидные мужчины средних лет – чиновники, депутаты, страдавшие мочекаменной болезнью, пиелонефритом, простатитом и тому подобными недугами. И травмировать их и без того хрупкую нервную систему во время приема слишком большим декольте или чересчур высокими шпильками доктор Тумак, дававшая когда-то клятву Гиппократа, считала себя не вправе.

Медсестра в регистратуре сказала еще что-то – уже вслед, доктор Тумак ее не расслышала, она мчалась по лестнице наверх в отделение урологии.

Запись на девять тридцать, только-только успеть переодеться, привести себя в рабочую форму, выпить чашку кофе, «пролистать» на компьютере файлы с диагностическими данными...

Кто там еще влез без записи?

Марина Тумак резко остановилась посреди коридора – стерильного, белого, залитого светом энергосберегающих ламп. Мужчина в сером костюме ждал возле двери ее кабинета. Хотя вдоль стены стояли кожаные диваны, он даже не присел. И Марина Тумак сразу же его узнала.

Это был Глеб Сергеевич Белоусов, которого она...

– Что вам здесь надо?

– Марина, я приехал повидаться по важному делу.

– Уходите. Уходите немедленно!

Если бы кто-то из медицинского персонала слышал этот диалог, они бы возмутились – так с пациентами в стенах медицинского центра не разговаривал никто. Тем более с таким пациентом – в дорогом костюме, дорогих ботинках, со швейцарскими часами на запястье. С пациентом, которого у входа в центр дожидалась служебная иномарка с шофером, с номерами судебного департамента. Но коридор в этот час еще пустовал. Двери кабинетов были заперты.

Глеб Сергеевич Белоусов шагнул навстречу доктору Тумак.

– Марина, постой, выслушай меня.

– Не о чем нам разговаривать, убирайтесь.

Дверь туалета в конце коридоре открылась, и оттуда выглянула уборщица со шваброй, но тут же нырнула назад, решив, что к Марине Тумак (все в клинике знали, что двадцатисемилетняя брюнетка-докторша не замужем) явился спозаранку выяснять отношения какой-то состоятельный поклонник. Явно не пациент, на пациентов не шипят, как разъяренная кошка, «убирайтессссь!».

– Марина, я по поводу кладбища, – обычно звучный начальственный голос Глеба Сергеевича Белоусова глухо дребезжал. – Я вчера ездил... к ней на могилу. Ты давно туда...

– Не ваше дело. Дайте мне пройти, мне надо готовиться к приему больных.

– Да постой ты. Я же говорю, я приехал по поводу ее могилы, я был на кладбище вчера днем, и там... В общем, там полная катастрофа с памятником, и никто сказать не может, что произошло... Вроде как грунт провалился... там все разрушилось. Ты же ее самая близкая подруга была, ты же ездишь туда к ней часто, даже чаще меня, я знаю... Я пытался звонить тебе вчера, но ты заблокировала мой номер.