ДНК неземной любви - Татьяна Степанова

– Мы просто здоровались, – Юлия Аркадьевна вспомнила Колобердяева. – Какая ужасная трагедия, а что конкретно произошло? И почему повар не хочет признаться, что они были знакомы?

Но и на этот вопрос Юлии Аркадьевне никто не ответил. Играя чисто автоматически привычную партию виолончели, она начала думать о... Вот какая все-таки судьба человеческая – кому болезнь, как ей, диабет, а кому скорая внезапная смерть, когда вроде ничто не предвещало. Но болезнь все же хуже. Вот и сегодня был приступ, а это звонок, может, скоро придется снова в больницу ложиться. А как быть с работой? Кто ее, Юлию, будет кормить? Кто – ухаживать? И потом, квартира, ее квартира... Она ведь так ничего и не решила тогда у нотариуса. И сейчас в случае чего по закону квартиру унаследует ее приемный сын Савва Кадош.

Савва...

Тут как-то на днях она видела его – шла по бульвару, а он мимо проезжал на роскошной машине. Правду нотариус о нем говорила – состоятельный у нее сынок приемный. Клуб вон у него рядом с Сивцевым и какой-то театр... Даже театр себе приобрел, негодяй, а матери... матери своей куска хлеба никогда...

Но это ведь она сама начала от него отдаляться, а потом и вообще сказала: «Лучше уходи. Убирайся прочь, чертово семя!» И он ушел, хлопнув дверью квартиры в Большом Афанасьевском. И не вернулся.

А потом, когда она лежала в клинике, когда только вышла из комы и думала, что умирает, он все же пришел, и у него было такое лицо... Такое торжествующее злое лицо... Он ждал ее смерти и надеялся... Да, да, она сразу это поняла. Быть может, и саму болезнь ее вызвала порча, которую он навел... Ведь он мастер на такие дела. У него вон целая практика, дьявольская практика, последователи, ученики, клиенты...

Они ему деньги платят, а он душу дьяволу продал...

Юлия Аркадьевна от волнения едва не взяла фальшивую ноту. Да, да, она-то знает все про своего приемного сынка Савву, а эти умники ей не верят – нотариус, священник в церкви, куда она однажды зашла за советом.

Он всегда был странным – с самых ранних лет. Но ей тогда казалось – это просто издержки возраста, и он такой талантливый, так быстро все схватывает, так легко, без усилий всему учится – языкам, музыке, рисованию. Любит читать, много времени проводит за книгами, и, наверное, поэтому друзей у него нет среди сверстников. А однажды она поняла, что дети... дети соседей по дому сторонятся ее приемного сына Савву, потому что... побаиваются его.

А потом она нашла те ужасные рисунки...

Но это было так давно, приемный сын вырос... стал мужчиной, красивым сильным мужчиной...

Да уж, обаяния ему не занимать, кому угодно глаза отведет... колдун...

Нет, конечно, колдуном его, пожалуй, трудно назвать. Сейчас полно шарлатанов, печатающих объявления в газетах, имеющих сайты в Интернете. Обманщики и мошенники. Савва не такой, он хуже. Он, Скорпион, искренне верит в то, что он...

Он сам так однажды сказал ей, своей приемной матери – еще будучи совсем молодым, и ей стало страшно...

Она испугалась и впервые задумалась: кого же она все-таки усыновила, что это за существо такое – ее приемный сын?

А может, это лишь ее болезненные фантазии? Ее обида на него и ревность? Ведь она думала, что он станет ее опорой в жизни, а вышло так, что они вот уже сколько лет не общаются, хотя разделяет их всего одна улица – Гоголевский бульвар, перейди на ту сторону и...

Этот мужчина, что приходил в ресторан обедать... Колобердяев... его убили, официант сказал, где-то неподалеку...

Юлия Аркадьевна Кадош почувствовала, что ее бросило в жар. Она словно впервые услышала и осознала эту новость. Человека убили здесь, неподалеку...

А ее приемный сын Савва... он...

Она же знает – он приносит жертвы. Он всегда приносит тайные кровавые жертвы тому, кому служит, чье имя лучше не поминать.

Перед глазами Юлии Аркадьевны всплыла сцена из далекого прошлого – она сидит на диване в своей квартире в Большом Афанасьевском. Савва перед ней – ему одиннадцать лет. Она держит в руках его рисунки. Он никогда не пользовался цветными карандашами, когда рисовал ЭТО, – только черным.

– Что это? – спрашивает Юлия Аркадьевна. – Что за ужас ты намалевал?!

– Это то, что здесь, – он прикладывает руку к груди.

– Где здесь? Что ты несешь?

– Оно всегда теперь здесь. Оно пришло само. Оно говорит со мной.

На ее глазах он, одиннадцатилетний мальчик, очень спокойно берет из коробки с рукоделием ножницы и вонзает ей в руку, а потом как клещ вцепляется в окровавленную кисть и начинает выдавливать кровь из раны на упавший на пол рисунок.

– Оно здесь сейчас, мама, его надо кормить!!

– На сегодня репетиция окончена, вечером прошу не опаздывать. – Дирижер, он же первая скрипка, снова стучит смычком по пюпитру.

Юлия Аркадьевна смотрит на свою левую руку – на запястье старый шрам. Затем смотрит на столик в углу – тот самый, он пуст...