Пиявка голубых кровей - Дарья Донцова

Неделю она дома сидела, поняла, что нашла коса на камень, и заявила матери:

– Раз ты мне не разрешаешь жить, как я хочу, теперь еще и голодать буду.

Хватило одного дня без еды, чтобы мать приняла все ее условия. На самом-то деле ничего страшного. До детского центра медленным шагом идти минут пять. Автобус нигде не останавливался. Поселок охранялся, все дети где хотели одни бегали. Алла получила немного свободы.

Марго положила в чай кусочек сахара.

– За пару дней до исчезновения Аллы родители улетели в Карловы Вары.

Марго отвернулась к окну.

– Дальше все было ужасно. Алла исчезла, она словно испарилась, никто ее не видел. А я в этот день улетала в Париж, никто меня не задерживал. Конечно, с моей стороны это некрасивый поступок, надо было остаться, поддержать родителей. Но я эгоистично использовала шанс осуществить свои мечты. Их было две. Уехать подальше от матери, которая меня не любила, от отца, который меня не замечал, от вечно ноющей капризной Веры и истеричной Аллы. И второе желание: заняться тем, о чем я мечтала чуть ли не с пеленок, – демонстрировать одежду. А в самолете я вдруг подумала: «Аллу не найдут, ее убили».

Маргарита положила ногу на ногу.

– У меня озарение случилось: младшая мертва. Через неделю я позвонила домой…

Рита усмехнулась.

– Вдумайтесь! Семнадцатилетний подросток один в чужой стране, в прекрасном, но опасном для юной девушке мире моды. А ни мать, ни отец семь дней о ней и не вспоминали. Да, они были в панике из-за потери Аллы. Но я тоже их ребенок. Трубку снял управляющий, объяснил: «Аллу не нашли. Матери плохо, у дома круглосуточно дежурит «Скорая», лучше вам сейчас родителей не тревожить». Вот так значит. У меня пошел карьерный взлет, я ракетой летела к олимпу известности и денег. Я совсем не думала о Вере, да и об отце с матерью тоже. Они же обо мне не беспокоились. Некоторое время мы не общались. Весть о том, что нашли тело Аллы, застала меня в Милане на показе Дольче Габбана. Мне позвонил управляющий, не родители. Я прилетела в Россию и попала в натуральный ад. Отец увидел меня и вместо «Здравствуй» пробурчал: «Только тебя тут не хватало». А мать налетела с кулаками: «Почему ты не уследила за Аллой? Тебе велели с нее глаз не спускать. Ты – убийца моей девочки». Даже папа понял, что это уж слишком, остановил жену:

– Возьми себя в руки. Спрашивать надо с няньки, ей в обязанность вменялось за девочкой следить.

Мать набросилась на супруга. Вопль, визг, истерика. Я молча ушла, вызвала такси, приехала в Шереметьево, купила на ближайший рейс в Милан билет в бизнес-класс за бешеные деньги и вернулась на работу. Весть о смерти матери застала меня в Париже. И опять новость принес управляющий, еще он предупредил:

– Ксения Петровна покончила с собой, не смогла жить без Аллы, но для посторонних она скоропостижно умерла от онкозаболевания.

После этого мы с отцом вообще не общались. Лед в отношениях разбил мой муж Клод. Я называю супруга так, но у него еще несколько имен в паспорте есть. Для французов это обычное дело. Клод из известной семьи, очень дружной. Когда родился Стефан и мы решили его крестить, супруг сказал: «Хочу видеть тестя на празднике». И пригласил моего папу. Я была уверена, что отец не приедет, но он прилетел и был удивлен. Дочь, на которую он не обращал внимания, оказалась мировой звездой. Платье мне для торжественного события сшил и подарил один великий модельер. Среди гостей были одни звезды. Прессы тьма. Телевидение вело прямой репортаж. У родителей жениха замок, немереные га виноградников. Сам Клод неприлично богат. Все это произвело на отца сильное впечатление. Перед его отлетом в Москву мы с ним впервые поговорили по душам. Папа попросил у меня прощения, я извинилась за то, что в детстве избегала его. Отношения наладились. Сейчас Михаил Львович лучший отец и дедушка. Внук только и ждет, когда полетит в Англию в его поместье. Дед мальчика обожает. Но я вернусь в тот день, когда мы с папой подружились. Я повзрослела и стала счастливой. А счастье делает человека спокойным и толерантным.