Пиявка голубых кровей - Дарья Донцова

Валентине прекрасно жилось у Боровиковых, она твердой рукой вела домашнее хозяйство. Все шло хорошо. И вдруг хозяин покончил с собой, повесился в ванной.

Валентина прервала рассказ:

– Наталья Ивановна супруга нашла, в обморок упала. Я полицию вызвала.

Валентина заложила за ухо прядь волос.

– Ну да вам эта история не интересна. Хозяйка сразу из особняка уехала. И понятно почему, мало кто захочет остаться в доме, где трагедия произошла. А потом и вовсе из России они с дочерью улетели. Мне она в подарок за годы службы купила этот дом, где мы сейчас находимся, платит зарплату, попросила присматривать за особняком, показывать его покупателям.

Анетина подлила мне еще чаю.

– Да никак дом не продается. Это, значит, длинное предисловие. Теперь главная часть. Как-то раз я приехала на работу. Есть у меня в характере занудность. Сама себе правило придумаю, а потом сама на себя злюсь, что не получается его соблюдать. Я в Ложкино прикатываю каждый день в два часа, уезжаю, если ничего особенного не произошло, в пять. Ну, значит, вошла я в дом, в кухню направилась, глядь, на столешнице у кофемашины пятнышко коричневое. Маленькое. А в моих правилах занудства, о которых я уже сказала, строго прописано: где готовят еду, там должна быть идеальная чистота. Я отлично помнила: когда уезжала, не было пятна, и я не тот человек, чтобы кофе чуть-чуть пролить и не вытереть. Ложкино строго охраняется, маловероятно, что в дом залез посторонний. Особняк на охране, секьюрити получат сигнал, мигом прилетят. Это мне голос разума говорил, а другой кто-то в уши шептал: «Валя, беги, проверь, все ли цело». И я понеслась по этажам в ритме танца с саблями. Ничего не пропало. Но! В гостиной на трех окнах рулонки были опущены до самого низа, а на четвертом чуть выше, и занавески неаккуратными складками висели.

Валентина усмехнулась.

– За что Наталья Ивановна меня ценила? Да за мои правила занудства, а в них указано: окна должны находиться в идеальном состоянии, большинство горничных не видит, что драпировки некрасиво висят, открыли-закрыли их, и ладно. А я всегда прислугу заставляла ровные складочки выкладывать. Поскольку сейчас я одна в особняке служу, то сама все делаю.

Анетина подперла подбородок кулаком.

– Сложила я все, что увидела, вместе: пятно, рулонки, портьеры, и сообразила: кто-то, зная, что дом пустует, в него захаживает. Зачем? Как внутрь попадает? Ну и решила поймать «гостя». Сделала вид, что ушла, все заперла, на машине своей уехала. Потом оставила ее на служебной парковке за оградой, а сама тайком в дом шмыг. Затаилась в кладовке.

– Никогда бы так не поступила, – воскликнула я, – а вдруг это какой-нибудь бомж, беглый уголовник?

Валентина вскинула брови.

– Такой аккуратный, что, уходя, полный порядок в доме навел, только пятнышко и рулонку с занавесками не заметил? Нет. Грешным делом, я подумала на Лизу Маранину.

– Это кто? – изумилась я.

– Экономка телеведущего Китова, – уточнила собеседница, – у нее любовник начальник охраны. И где им шуры-муры крутить? В доме у звезды экрана? Да никогда. Борис Евгеньевич женат, домой Лизку не поведет. Особняк Боровиковых самое подходящее место. Но я ошиблась. Вечером появились подростки, мальчик и девочка, Веня и Леся. Только они устроились в гостиной, я свет зажгла во всем доме, есть там такой выключатель, и в гостиную. Веня меня увидел, с перепугу ляпнул:

– Вы как сюда попали?

Я ответила:

– Меня зовут Валентина, я работаю в этом доме управляющей. А вот вы как сюда попали?