Пиявка голубых кровей - Дарья Донцова

В прихожей у Анетиной царила чистота. Женские сапоги и мужские ботинки стояли на специальной подставке, а на полке у зеркала по росту выстроились всякие мелочи.

– Хотите чаю? – предложила Валентина, проведя меня в маленькую уютную кухню-гостиную.

– С удовольствием, – обрадовалась я и добавила: – Март на дворе, а холодно, хоть я в машине ехала всего пять минут. В Ложкине живу, а вы совсем рядом.

– Марток, надевай пару порток, – улыбнулась Анетина. – Так моя бабушка говорила. Она меня воспитывала.

– Я тоже росла под руководством бабули, – поддержала я беседу, – Афанасия Константиновна заменила мне и маму, и папу.

Хозяйка, которая наливала в чайник воду, обернулась.

– Как звали вашу бабушку?

– Афанасия Константиновна, – повторила я.

– Невероятно! – воскликнула Анетина.

– Имя редкое, – согласилась я, – только недавно узнала, что жила когда-то Афанасия Эгинская. Раньше я думала, что бабулю крестили в честь мужчины Афанасия. И мне до сих пор не встречалась ни одна женщина с таким именем.

– Мне тоже, – пробормотала Валентина.

Я опешила.

Анетина подошла к буфету, взяла стоявшее на нем старое фото в рамке и дала его мне.

– Знакомьтесь. Это моя бабуля. Она тут в форме сестры милосердия. Тысяча девятьсот четырнадцатый год. Первая мировая война. Бабушка работала в госпитале. Переверните, прочитайте надпись на обороте.

Я выполнила ее просьбу и не поверила своим глазам.

– Афанасия Константиновна Калугина. Такое бывает?

Валентина развела руками.

– Как и вы, я считала, что бабушка обладательница уникального имени.

– Ладно бы только имя, – пробормотала я, – так еще и отчество. Невероятно.

– Мы родня, – заявила Валентина, – по бабушкам.

Я засмеялась.

– Первый раз оказалась в такой ситуации.

– Смею вас заверить, что я тоже, – сказала Анетина и поставила передо мной чашку, – вот вам чай по рецепту моей Фаси, с мятой, чабрецом и…

– Моя Фася, – перебила я, – тоже так делала, но она добавляла еще…

– Лист смородины, – сказала Валя.

Я в этот момент решила сделать глоток, поперхнулась, закашлялась, потом произнесла:

– Да, создается впечатление, что у нас была одна бабушка. Вы где в детстве жили?

– В коммуналке на улице Кирова, теперь ей вернули старое название – Мясницкая, – выпалила Анетина.

По моей спине пробежали мурашки.

– И я. В доме напротив магазина «Чай». Он был такой красивый внутри. В детстве я очень любила туда заходить. Вкусно пахло чаем и конфетами. А на кассе сидела очень милая старушка.

Я засмеялась.

– Мне тогда было мало лет, в детстве все, кто старше двадцати, кажутся глубокими стариками. Думаю, ей тогда лет шестьдесят было, может, меньше. Кассирша видела меня и всегда радовалась.

На меня нахлынули воспоминания.

– Не знаю, покупали ли вам шоколадки, на обертке которых изображалась девочка в купальнике. Ее надо было аккуратно вырезать, наклеить на картон. А под первой оберткой…

– …была вторая, – перебила Валентина, – на ней нарисованы платья. Их тоже вырезали, складывали в коробочку, наряжали девочку.

– Да, да, – кивнула я, – такая обида охватывала, если попадались те обновки, которые уже имелись в запасе. Знаете, почему я ту добрую кассиршу помню? Она, когда меня видела, говорила: «Вот и тешкина внучка пришла». И дарила мне шоколадку. Очень красивая женщина, она с моей бабулей подружилась. Пару раз к нам в гости приходила со своей внучкой. Та старше меня была, я крошка, а она школьница.

– Тешкина внучка, – усмехнулась Анетина.

– Да, – засмеялась я, – не понимаю, почему она так меня называла.

– На кассе в магазине «Чай» много лет работала моя бабушка, – произнесла Валентина, – она познакомилась с постоянной покупательницей, ту тоже звали Афанасией Константиновной. Не «тешкина», а тезкина внучка.

Я оторопела. Хозяйка тоже умолкла, но через пару мгновений взяла меня за руку.

– Получается, мы знакомы кучу лет, с детства.

– Так не бывает, – пробормотала я.

Валентина встала и подошла к буфету.

– Однако случилось. Ну, здравствуй, тезкина внучка!

– Здравствуй, тезкина внучка, – повторила я, ощущая, как слезы подбираются к глазам.

– Наши бабушки, наверное, радуются на небесах, видя нашу встречу, – серьезно сказала Валентина и поставила на стол бутылку. – Домашний ликер. Давай, за упокой душ наших покойных Афанасий.

– Не могу, я за рулем, – вздохнула я.

– Да и я не пью, – призналась Анетина, – голова кружится от спиртного. Мой ликер безалкогольный, попробуй!

Мы чокнулись крохотными рюмочками, я засмеялась.

– Похож на жидкий мармелад.

– Твоя правда, – улыбнулась Анетина, – ох, простите. На «ты» перешла.

– Ну не «выкать» же той, кого почти с пеленок знаешь, – сказала я, – и обманывать мне тебя совсем не хочется. Не за тортом я приехала. Нет, его я куплю. Но на самом деле хочу спросить: Веня Габузов, случайно, не у тебя сейчас?

Валентина прикусила губу.

– Чудеса продолжаются. Ты знаешь Веню?

– Нет, – честно ответила я, – никогда не видела мальчика. Мы его ищем.

– Мы? – повторила Анетина. – Кто это «мы»?

Я рассказала ей о визите Кирилла. Валентина потерла виски ладонями.

– Ладно. Слушай, как мы познакомились.

Я допила чай и превратилась в слух.

У Геннадия и Наташи Боровиковых Валя сначала работала няней. Потом, когда девочка Лена подросла, пошла в школу, для нее наняли учительницу-гувернантку. Но хозяева не хотели расставаться с хорошим работником и сделали Валентину сначала экономкой, а потом управляющей.

Анетина не стала матерью, но это не из-за ее нелюбви к детям. Родить ребенка помешали проблемы по женской части. Но Валентина очень любит детей, поэтому она и работала няней. Милые малыши, которые задают забавные вопросы, нравятся многим. А вот подростки, подчас злые, депрессивные, колючие, грубияны, фрондеры… Вот они могут вызвать у взрослых, даже у родителей, бабушек, дедушек, негативные эмоции. Валя же легко находила с ними общий язык. Она прекрасно понимала: если с тинейджером общаться, как со взрослым человеком, не отдавать ему приказы, не злиться, а вести себя так, как ведешь с коллегой по работе, то колючий недоросль тоже изменит тон, и появится возможность с ним договориться. А еще Анетина никогда не пройдет мимо лежащего на тротуаре человека, не подумает, что он пьян, решит, что несчастному плохо, и вызовет «Скорую».