Семь дней - Деон Мейер

— У вас есть хотя бы предположения относительно того, кто стреляет в полицейских?

— Я надеялся, что вы сможете нам помочь, — ответил Бенни, доставая блокнот.

— Что вы, капитан, боже упаси! Понятия не имею. То есть… Все дело казалось необъяснимым с самого начала. Никто не желал Ханнеке зла.

Гриссел кивнул.

— Мистер Прёйс, кто-то ведь причинил ей зло. А судя по обстоятельствам ее гибели, все указывает на то, что зло ей причинил человек, которого она так или иначе знала. У нас два варианта. Работа и личная жизнь. Или сочетание первого и второго. Ходят слухи, что в 2002 году у мисс Слут был роман с женатым коллегой…

— Вы должны проявлять крайнюю осторожность! — Прёйс предостерегающе поднял палец.

У Гриссела не было ни сил, ни желания спорить с Прёйсом.

— Мистер Прёйс, — сказал он, — я должен только одно — выполнять свой долг. Если свидетель утверждает нечто, мой долг — проверить его показания.

— Подобные утверждения совершенно голословны!

— По словам свидетеля, у Ханнеке Слут был роман с Вернером Гелдерблумом. Вам о нем известно?

Прёйс ответил не сразу. Он сел в большое кожаное кресло и скрестил руки на груди.

— Да, известно, — сухо ответил он, — но, уверяю вас, все давно закончилось. Это было очень давно — девять-десять лет назад.

— Вы уверены?

Вся жизнерадостность Прёйса куда-то испарилась. Он наклонился вперед и ткнул в Гриссела пальцем:

— Вы роетесь в чужом грязном белье, потому что больше вам не за что зацепиться, в том-то и беда! Так вот, позвольте вам сказать, что вся история давно закончилась… да и продолжалась всего месяц-другой. Такое бывает. Не сомневаюсь, и у вас случались интрижки.

— Вы уверены в том, что их роман был недолгим и давно закончился?

Прёйс откинулся на спинку кресла.

— Да, уверен! — Он вздохнул, видимо стараясь взять себя в руки. — Наверное, я принимаю происходящее слишком близко к сердцу, но Вернер Гелдерблум… через два года ему выходить на пенсию… То есть… Понимаете, капитан, Ханнеке была очаровательной женщиной. В определенном возрасте… мужчина сознает, что стареет. Рядом жена, с которой прожил тридцать лет… Кажется, это называется кризисом среднего возраста. И вот приходит молодая красавица, которая вами восхищается… Кто бы устоял перед такой? Десять лет назад Гелдерблум поддался искушению. Он сразу осознал свою ошибку и положил всему конец. Ханнеке перевели из отдела корпоративных отношений в отдел коммерческого права, и роман заглох сам по себе. Если бы я подозревал, что это имеет какое-то отношение к ее убийству…

Грисселу показалось, что Прёйс возражает как-то слишком бурно.

— Мистер Прёйс, всем нам, каждому человеку, свойственны определенные модели поведения. Мы постоянно повторяемся. Если у нее был один служебный роман, можно с большой долей уверенности предположить, что…

— Нет! — Прёйс все больше злился. — Как по-вашему, почему два года назад ее сделали партнером? Ханнеке была замечательно умной, у нее была светлая голова. А Вернер… Мы тогда вызвали ее, поговорили с ней. Предупредили, что она молода и неопытна в такого рода вещах. Поэтому ее не уволили, а дали возможность исправиться. И сказали, что второго нарушения не потерпим. Пять лет она на испытательном сроке. Еще один срыв — и она уволена. Ханнеке испугалась. Очень, очень испугалась… — Прёйс снова ткнул в Гриссела пальцем: — Должен вас предупредить… Я не допущу, чтобы СМИ поливали «Силберстейн» грязью!

Гриссел подумал: не потому ли Прёйс настроен так воинственно? Он кивнул, раскрыл блокнот на новой странице.

— Должен спросить вас о сделке, над заключением которой она трудилась…

Прёйс закатил глаза.

— Связаны ли со сделкой какие-нибудь коммунисты? — спросил Бенни.

— Коммунисты?! — изумился Прёйс, совершенно сбитый с толку.

— Да.

Директор «Силберстейн» задумался, а потом, к изумлению Гриссела, ответил:

— Может быть, один или два… А что?