Семь дней - Деон Мейер

— Конкуренция в этой области просто зашкаливает, — продолжал Генри ван Эден. — Руководители всех крупных юридических фирм в стране охотно отдали бы руку и ногу на отсечение, лишь бы принять участие в программе РЭВЧ. А уж если вас допустили в «ближний круг», вы делаете все возможное, чтобы там и остаться. Стоило Ханнеке сказать хоть слово против, ее бы тут же выкинули из «Силберстейн Ламарк»… Не сомневаюсь, такого результата Ханнеке хотела бы меньше всего. Возникает второй вопрос: проверка была завершена больше года назад. Почему она решила дать ход делу только в январе?

— Не знаю, — ответил Бошиго.

— Мистер ван Эден… — начал Гриссел.

— Прошу, называйте меня просто Генри.

— Вот вы сказали: вы не сомневаетесь, что такого результата Ханнеке хотела бы меньше всего.

— Да.

— Почему?

Ван Эден повернул кисти рук ладонями вверх, как будто собирался открыть им тайну. Потом выпрямился и задумался, словно не знал, с чего начать.

— Я связан с программой РЭВЧ почти пятнадцать лет. Успел познакомиться со многими влиятельными людьми: бизнесменами, политиками — как действующими, так и бывшими — банкирами, аудиторами, юристами. Всяких повидал. Честных, жадных, любителей рискнуть, профессионалов и глупцов, лентяев и усердных работников. Ханнеке относилась к первому типу. Она была единственной в своем роде… Трудилась упорно, во всем стремилась докопаться до сути. Ей не просто хотелось как можно лучше защищать интересы Торгового банка. Она хотела понять всю кухню, выяснить все до мелочей. В январе прошлого года она попросила меня поделиться с ней кое-какими знаниями… Когда мы с ней встретились, она целых четыре часа забрасывала меня вопросами. По существу, она еще два раза обращалась ко мне с подобными просьбами, в апреле и сентябре… Хотя по времени наши последующие встречи были короче, ее интерес не иссякал… Я даже в шутку спросил ее, не хочет ли она занять мое место. — При воспоминании об этом в его улыбке мелькнула тень нежности. — А потом она спросила, какова, по моему мнению, самая большая брешь в ее арсенале. Что может помешать ей занять мое место. Вот так, ни больше ни меньше! И я ответил: умение налаживать и поддерживать связи с нужными людьми.

— А она?

— Она записала мои слова. И, наверное, приняла их к сведению. К чему я вам это рассказываю? А. Т. Масондо, несмотря на свое прошлое, — человек безусловно влиятельный. Он принадлежит к числу тех самых «нужных людей». Ханнеке это знала. Она бы не стала рубить сук, на котором сидела.

Ближе к концу встречи Гриссел тоже кое о чем спросил ван Эдена, хотя и сомневался в том, что из этого выйдет какой-нибудь толк. Не испугался ли ван Эден, что Ханнеке действительно займет его место, составит ему конкуренцию?

Ван Эден лукаво улыбнулся и ответил:

— Капитан, возможно, эта сделка по программе РЭВЧ — последняя для меня. Сейчас меня очень занимает Китай; многие китайцы стремятся инвестировать в нашу экономику. У нас настоящая целина, готовая к вспашке. Вот на чем я намерен сосредоточить свои интересы в будущем.

— Ханнеке Слут хорошо знала Масондо?

— Вряд ли. Может быть, они познакомились на каком-нибудь совещании или на коктейле.

— Может быть, они вели переписку по электронной почте? Или разговаривали по телефону?