Нас украли. История преступлений - Людмила Петрушевская

А из-за приоткрытой двери туалета осторожно выдвинулась Тамара Геннадиевна, черная как грозовая туча.

Она все слышала.

Она спустилась по лестнице. Внизу у ведра вытряхивала тряпку уборщица.

— Добрый вечер! — сказала Тамара Геннадиевна.

— И тебе, коли не шутишь, — отвечала пьяненькая уборщица.

— Зовут как?

— Зовуткой.

— Зовутка, мне нужна уборщица на два дня. Привести полы в порядок. Заработаешь очень хорошо. У тебя какая зарплата?

— Ой. Товарищ, не спрашивайте.

— Столько получишь на руки за два дня.

— Аванс вперед, товарищ.

— А откуда я тебя знаю. Пропьешь и вообще не явишься.

— Я? Кто, я? Я не пью. У меня сегодня день рождения.

— Сколько стукнуло?

— А сколь дашь, милка.

— Ну, поехали?

— Сейчас?

— А когда же. У меня мать в больницу увезли, а одной не справиться. Готовимся к поминкам.

— Умер кто?

— Дочь…

Зовутка присвистнула:

— У нас, что ли?

— А иначе зачем я тут. Пришла за справкой.

— Ну, милка… Я же до утра работаю… Не выйдет.

— Хорошо. Тогда завтра я за тобой пришлю к дверям машину. Я и сама приеду.

— О! Покатаюсь. Меня звать тетя Соня. Хоть я тебя и помоложе.

— А по отчеству?

— Софья Станиславовна Дорш.

— До завтра?

— Если не шутишь. А тебе что надо-то? — Уборщица вдруг зорко поглядела на женщину. Та стояла какая-то обугленная, иссохшая, в хорошем манто. Прямо член правительства на похоронах. Ах да! Дочь у нее умерла. Хочет выяснить обстоятельства.

— Знаешь, пани, — сказала Сонька. — Я хоть и последний человек, да? Но не продажная тварь. Я добро не забываю. Стучать не буду. Я не такая, я жду трамвая, ха-ха-ха.

И из ее разинутой пасти вырвался перегарный дух.

— Тогда до завтра.

Спустя пять минут Софья Станиславовна с трудом выбиралась из туалета с мешком мусора. Ее поджидала медсестра:

— Теть Сонь, пока мусор оставь. Вот эти вещи надо спустить во двор. Там стоит черная «Волга». Ясно? Водителя как-то зовут… забыла. Ну, такое простое имя… Ах ты. Вот бумажка с номером. Короче, там черная «Волга» и туда надо отдать вещи.

Падал снег. Одна из черных «Волг» подкатила к самому крыльцу. Вторая осталась стоять на прежнем месте.

Сонька в двух халатах и в резиновых сапогах на босу ногу, с вафельным полотенчиком на башке, зябко переступая худыми ножонками, выскочила на крыльцо. Узел она волокла перед животом обеими руками. В руке трепыхалась бумажка с номером машины.

Черная «Волга» у крыльца гуднула и замигала фарами. Открылась задняя дверца. Шофер сказал:

— Вещи дочери? Сюда.

— Меее-нуточку, — проблеяла Сонька. Она хотела посмотреть в бумажку с номером, но было не с руки.

Когда Сонька сунула узел на сиденье, бумажка куда-то делась, ветром гонимая, да и хрен с ней.

Сонька шмыгнула назад в дверь роддома.

Черная «Волга» осталась стоять на месте, ожидая кого-то.

И тут же пассажирка в черном платке на голове вышла из роддома и села в машину — которая тут же исчезла за поворотом.

В другой машине, стоящей подальше, тоже черной «Волге», водила спал честным шоферским сном.