Нас украли. История преступлений - Людмила Петрушевская

— Да… Мотев уже за прошлый свой срок кооператив построил… Ортена платит хорошо. Недаром Щукин его параллельно с тобой оформлял… Как предчувствовал…Если бы не полный абсурд такого предположения, я бы подумал, что твоя жена скончалась не просто так… Но это глупости. И не думай. Надо звонить Прадешу… На, выпей коньяку.

Выпили.

Сергея как прорвало, рядом была родная душа:

— Самое жуткое, что Маша о себе совершенно не думала. Всегда о других. Что я ем, как сплю… Ведь уже знала, что больна. Нет! Какой-то ерундой занималась, о других заботилась. То мне писала целые письма про какую-то соседку по палате, которую бросили все, студентка там чего-то, ни денег ни хаты, она голодает, она то, она се, ребенка некуда девать, привези продуктов побольше. А эта девушка, она уже юриста вызвала, чтобы от ребенка отказаться. Еще не родила, а уже… Маша мне писала, а не взять ли нам второго ребенка, сразу, написала, все проблемы решим. Второго мне вряд ли, писала, удастся родить… А тут было бы двое… Вот я передачи для них двоих и таскал… Для четверых…

— Да мы уж видели… Горы…

— А теперь я уверен, что у той все в порядке. А Маши нет…

Выпили. Сергея била лихорадка.

— Извините, — выскочил из комнаты.

Когда вернулся, Виктор Николаевич озабоченно на него смотрел:

— Что с тобой?

— Не знаю, с желудком что-то, бегаю каждые пять минут…

— Медвежья болезнь. Это у мужчин бывает. …С-слушай. Я вот тут прикинул…Узнать надо, эта женщина… Ну, которая с Машей лежала… Где она, кто она?

— В каком плане, — изнемогая, спросил бледный Сергей.

— А в таком. Не говори никому, что жена умерла. Ясно? Ты, кстати, за кооператив внес?

— Да. Заняли с Машей у ее родителей, у тестя, первый взнос проплатили…Ооо. Еще им сообщать. Не могу, не могу.

— Сергей, если ты не едешь в Хандию сейчас, все пропало. Мотев поедет, перезаключит контракты еще на три года. Фирма «Кама» уже была готова перечислить предоплату. Надо же, чтобы так совпало… Все рухнуло. В том числе и твой кооператив. А вот что. Надо узнать, что это за дамочка… Родила, нет, кто, откуда…

Возникла пауза, в течение которой Сергей Серцов все понял.

— Да мы не успеем ее оформить, вы что, дядь Вить…

— Да, оформить не успеем… А вот заслать другие фото на анкету и на загранпаспорт…

— Нет, не могу, дядь Вить…

— Подумаем…

— Я конченый человек. Мне без Маши не жизнь. Я и представить не мог, что бывает такое… Маша… Э, да что теперь говорить. Она такой друг… была (он сглотнул комок в горле). Только обо мне думала. Там любовь, страсть, я понял очень хорошо… это как украшение на пути человеческого размножения. А вот доброта… Когда можешь на человека полагаться во всем. Когда он не подведет. Два года мы прожили с ней, как один день. Как сон.

Сергей не умел плакать.

— А! Вообще мне все равно, что со мной будет. Теперь осталась только работа.

— Не скажи! И сын.

— Да… Сыночек… Как теперь его растить… Отдавать не хочется. Господи ты мой…

— Она, эта женщина, если она родила и отказалась от ребенка… Она же может кормить твоего сына?

— Не знаю… А в общем, надо подумать. Да. Поговорить! Да. Это мысль.

— Это дело трэба розжуваты…

— А?

— Говорю, трэба розжуваты.

— Понятно. (Встрепенулся.) Идея неплохая… Извините, я сейчас…

Вернулся. Под глазами черные круги. Бледен был как полотно.

— Да. Что же… Мысль вашу я понял.

— Правда, Сережа… эта девушка… мало ли кто она окажется… Воровка, проститутка…

— Так и надо. Пусть. Пусть что угодно, только уехать отсюда.

— Три года с ней! Может оказаться такой, что взвоешь.

— И лучше. Я и так вою. Ну другой выход повеситься.

— Она и ребенка твоего может возненавидеть. Своего-то бросила, а на кой ей чужой?

— Может, и так будет. А что делать-то? Я ее тоже выручу в какой-то мере. За границу возьму.

— Да там жизнь-то, Сергей, не такая сладкая. Я знаю. А уж в Хандии… Они экономят все… Она поймет и сбежит, тебя с ребенком оставит… Ты знаешь, что у детей из нашего представительства в хандийской школе бывают голодные обмороки… Родители жалеют денег даже на грошовые бананы… Обо всем мне докладывали.

— И ей все же лучше, чем пропадать под забором. Мы оба конченые люди, я думаю.

— Ох, берегись. Темную лошадку берешь.

— Да нечего мне беречься…

— Не говори. Поедем в роддом. У тебя деньги есть? Понадобится много. Я дам тебе взаймы. Потом вернешься из Хандии и отдашь.