Адреналин - Наталья Милявская

У меня неоновые ладони. Неоновые колени. Носки моих кроссовок омывает неоновое море, разливающееся от барной стойки. Динамики выдают сумасшедший ритм, который заставляет тело вибрировать в такт. Волна звука поднимается откуда-то из преисподней, щекочет мои пятки, пробегает нервными пальцами вдоль лодыжек, мурашками забирается по позвоночнику, отзывается где-то в печенке и уходит в потолок почти на грани ультразвука. Вокруг меня, слева и справа, этажом ниже и этажом выше, движется, дышит, танцует, целуется, курит, разговаривает, выясняет отношения страдающая бессонницей, вздрюченная коксом и амфетаминами толпа.

Люди вокруг меня – одна большая бесконечная улыбка радости. Одна большая счастливая семья. Один большой бьющийся в экстазе организм.

– Еще? – улыбается мне бармен.

– Еще! – улыбаюсь я ему в ответ.

Передо мной – почти пустой бокал с персиковым соком. По обеим сторонам этого бокала – голые мужские ноги, обутые в высокие шнурованные ботинки на толстенном протекторе. Мой взгляд скользит по этим идеальным, пританцовывающим в такт музыке ногам вверх – и обозревает белоснежные плавки от «Calvin Klein», идеальный рельефный живот, покрытый легким светлым пушком, и копну пшеничных волос, которые падают обладателю этого роскошного тела на глаза.

И – да, да, конечно, я хочу протянуть руку и пройтись вдоль этой ноги – вверх, минуя колено, по бедру, еще выше, и положить ладонь на влажный от постоянного движения живот. Боюсь только, за подобную выходку хозяин идеального живота может вызвать охрану.

– Нравится? – говорит мне в левое ухо высокий, худющий, загорелый парень с выбеленными волосами, облаченный в белую майку и драные джинсы от «D&G».

– Мне – очень! – говорит мне в правое ухо брюнет в цветастом шарфе и джинсовом жилете от «Gucci», надетом на голый мускулистый торс.

Мальчик в ботинках улыбается мне сверху – он знает, что произвел на меня впечатление. Впрочем, для него это только работа. Go-go-денсеры в питерском клубе «Central Station» не интересуются девушками. Как и девяносто процентов остальных посетителей – если они, разумеется, не лесбиянки.

Еще нет и полуночи, а клуб уже забит под завязку. Бутылки в баре нахально выставляют напоказ округлые бока. Здесь и там светят в неоне плавки от Кельвина Кляйна, диджей за вертушками литрами хлещет минералку, толпа непрерывно движется по лестницам туда-сюда. Каждый освободившийся стул немедленно берется штурмом. Бармены не успевают смешивать коктейли. Протиснуться на танцпол практически нереально. В самой его середине я вижу ангела в блестящих шортах, с чьих крыльев осыпается белоснежное перо.

На ступенях, намертво сцепившись, целуются двое парней в цветастых рубашках. Рядом, прислонившись к стене, скучает парнишка в клетчатых брючках и белой водолазке. На вид ему лет шестнадцать, обеими руками он прижимает к животу плюшевого медвежонка. Мечта педофила… Мимо нас проплывает высокая белоснежная дива в балахоне и огромном белом парике, с накладными сиськами шестого размера и такими же гигантскими ресницами. Сдается мне, эта особа держится на каблуках лучше меня.

– Привет, красотка! – орут мои спутники (блондин и брюнет) и немедленно лезут к диве обниматься.

Та нещадно мажет их кроваво-красной помадой и басом интересуется, какого черта с ними делает эта рыжая крашеная сучка.

– Это Наташа, она из Москвы! – в унисон представляют меня блондин и брюнет. – Она наша подруга!

– Ну привет, что ли, натуралочка! – стискивает меня своими ручищами дива.

Воображаю, сколько стоит регулярно депилировать это большое тело пятьдесят второго размера.

– Это трансуха одна, прикольная! – поясняет мне блондин, когда диву утаскивают в свою компанию какие-то парни. – Ну, зая, за тебя!

Я беру со стойки новый бокал с соком, и мы чокаемся. Парни, в отличие от меня, пьют шампанское. Я бы, кстати, тоже не отказалась от пары глотков алкоголя. Но… я стараюсь не пить на работе…

– Малютка, рад, что ты приехала, ужас! – целует меня блондин.

Блондин – Савелий, мой старинный приятель. Брюнет – Егор, его друг. Эта сладкая парочка уже года полтора вместе, снимают квартиру на Комендантском проспекте. Когда приезжаю в Питер развеяться (а делаю я это не меньше двух раз за сезон), я живу у них, и вместе мы успеваем облазить все самые злачные места города. Разумеется, «Центральная станция» – в числе заведений-фаворитов. К тому же, у Савелия знакомства в руководстве клуба – что мне сейчас особенно на руку…

Машка сбежала бы отсюда уже через пять минут. Я же всей душой люблю подобные заведения. Здесь всегда в моде джинсы и майки, нет скучающих девиц на шпильках, оценивающе обозревающих толпу, малолеток, косящих под крутых ганста-рэпперов, и престарелых ловеласов, косящих под малолетних ганста-рэпперов. В общем, если я действительно хочу повеселиться и потанцевать, я иду в гей-клуб.

Сегодня по моей просьбе Савелий и Егор, обычно одевающиеся более просто, вырядились в пух и прах. Блеск на губах, пудра, стразы в ушах, обилие аксессуаров.

– Дурацкий шарф! – жалуется Егор. Днем мы вместе перерыли весь имеющийся в распоряжении парней гардероб, и я втиснула его в узкие черные шелковые брюки, а на шею повязала яркий оранжево-голубой шарф. – Очки в придачу– и я просто Элтон Джон.

– Я тебя умоляю, – смеется Савелий, чьи пальцы увиты перстнями разного калибра. – Для Элтона ты слишком худощав и молод! И у тебя не такие кривые ноги!

– Зайцы, потерпите еще чуть-чуть, о’кей? – прошу я. – Кстати, кажется, клиент возвращается.

В толпе я вижу широкоплечего коренастого типа с темными, зачесанными назад волосами. На мужчине светло-серая футболка, простые удобные джинсы. Вслед за ним сквозь давку к нам пробирается высокий коротко стриженый парень в черной олимпийке с капюшоном. Смешно, но, кажется, олимпийка тоже от Кельвина Кляйна.

Мужчины – ровесники, обоим под тридцать, но высокий выглядит несколько моложе. Коренастый чувствует себя максимально дискомфортно, зато высокий улыбается во весь рот и, несмотря на толпу вокруг, умудряется пританцовывать. Увидев меня на стуле у бара, в объятиях Савелия и Егора, высокий мне подмигивает.

– Сортир тут – просто отпад! – говорит он.

– Лиза, – обращается ко мне коренастый, – мы уже можем ехать?

Он бросает неодобрительный взгляд на моих спутников, которые, как по команде, делают слащавые лица.

– Да, Миш, я уже все тут обсудила, – улыбаюсь я как можно более дружелюбно.