Адреналин - Наталья Милявская

– Monsieur, avec vous tout va bien?

Под утро похолодало, и ветер с реки заставляет меня ежиться. Нужно было брать куртку потеплее…

– Monsieur!

Я тормошу развалившееся на узкой лавочке тело. Тело, кажется, и не думает приходить в себя.

Черт! Надеюсь, он не решил отойти в мир иной прямо здесь, на улице…

– Эй! – уже по-русски произношу я. Хорошо, что вокруг ни души – а то еще редкие прохожие решат, что какая-то подозрительного вида девица проверяет карманы у прикорнувшего на скамейке бомжа.

Хотя я-то знаю, что в карманах у него – ни копейки.

– Merde! – не выдерживаю я. Стукнуть, что ли, его посильнее?

Наконец тело шевелится, издает не то вздох, не то стон, и мужчина в сером дырявом пальто, приподнявшись, садится на скамейке.

Я смотрю на него сверху вниз. Из-под кое-как накрученного на шее рваного полосатого кашне виден воротник довольно свежей белой рубашки. Новые джинсы контрастируют с ужасными стоптанными тапками. На щеках – едва заметная щетина, на затылке – намечающаяся лысина. Если бы не смесь дикого ужаса и дикого же недоумения в глазах, ничего особенного – какой-то бродяга устроился на ночлег прямо на берегу реки.

– Monsieur, avec vous tout va bien? – повторяю я свой вопрос.

Собеседник смотрит на меня так, словно перед ним химера с крыши Собора Парижской Богоматери.

– What? – отчего-то по-английски спрашивает он.

– Are you ok? – тоже перехожу я на английский. Надеюсь, моего скудного словарного запаса хватит на то, чтобы и далее непринужденно поддерживать беседу.

– Блядь! – наконец выдает мужчина свое русское происхождение, морщится и проводит по лицу ладонями. – Ес, айм окей, – отвечает он. – Энд ху а ю?

В ответ я начинаю весело ржать.

– Эй, да ты русский! – хохочу я. – Ничего себе! Русский! Клево!

Я снимаю с плеча рюкзачок, кидаю его под ноги и опускаюсь на скамью рядом с героем нашей истории.

– А я думала, ты помер! – говорю я весело, доставая из кармана куртки сигареты. – Лежишь, как тюфяк… Будешь?

Собеседник смотрит на меня, пытаясь понять, что вообще происходит, потом автоматически кивает головой. Я протягиваю ему пачку, он неуверенным жестом только что вернувшегося с того света человека достает сигарету, сует ее в рот и начинает хлопать себя по карманам.

– Блядь… – снова повторяет он. – Суки! – карманы его безнадежно пусты.

– На! – протягиваю я зажигалку.

Первые две затяжки мы делаем молча, глядя на вереницу покачивающихся перед нами разнокалиберных суденышек.

– Где я? – наконец выдавливает из себя мужчина. Ожидаемый вопрос…

– На набережной Турнель, – отвечаю я. – Ты чего, перепил, что ли?

Мужчина трясет головой, потом упирается в меня мрачным взглядом:

– Это где?

– Где, где? Это в Париже! Ты наркоты обожрался? – я пытаюсь выглядеть искренне удивленной. – Вон мост ля Турнель, за ним Нотр-Дам. Ну ты понял, где? Пятый округ.

За четыре часа, проведенные в самолете, у меня было достаточно времени, чтобы вызубрить наизусть карту города, в котором я никогда не была.

Мужчина медленно смотрит налево, туда, где вдалеке в полумраке вырисовывается темный силуэт Собора Парижской Богоматери, потом на свои ноги, обутые в страшное рванье, затем переводит взгляд на мои колени, затянутые в черные сетчатые чулки, и потом еще раз пытливо всматривается в мое отчаянно размалеванное лицо.

– А ты кто? – сумрачно интересуется собеседник.

Я человек, который прилетел в Париж за твой счет, придурок!

– Juli, – отвечаю я. – Юля.

При взгляде на ярко напомаженный рот, короткую куртку, красную широкую юбку, с кокетливыми волнами, и лакированные ботфорты у моего знакомого не возникает сомнений, чем занимается русская девушка Юля на улицах Парижа.

– Нравлюсь? – развратно улыбаюсь я, выпуская дым.

Когда-то я мечтала стать актрисой, да страсть к журналистике пересилила. Глядя на этюд «Проститутка в Париже», приемная комиссия наверняка зачислила бы меня на первый курс Щукинского училища сразу с первого тура.

– Пиздец какой-то, – качает головой мужчина. – А я Павлик.

Я знаю, что ты Павлик.

– Приятно познакомиться, Павлуша, – снова улыбаюсь я. – Как жизнь?

– Слушай, а ты давно здесь? – спрашивает он.

– Ну минут десять…

– Да нет, не на набережной… как ее…

– Турнель, – подсказываю я.

– Да, да, Турнель, – машет рукой Паша. – Вообще, в городе?

Меньше суток. Рейс Москва – Париж из Шереметьево-2, «Аэрофлот», вылет в 08:45, прилет в Шарль де Голль в 10:45 по местному времени.

– Ну года два уже… – задумываюсь я. – А что?

– А… – Павлик явно не понимает, что ему делать. Карманы пусты, местность темна и незнакома, до рассвета далеко, до российского посольства – тоже.

– А ты? – развиваю я диалог в нужном направлении.

– А я это… вечером только прилетел.

Я знаю. «Air France», рейс в 16:10, прилет в 18:05. В восемь вечера вы с Вадиком уже ехали по городу в поисках нужного ресторанчика.

– Да ну? – недоверчивым тоном говорю я. – Откуда ты прилетел? С Луны, что ли? В таком виде…

– Я из Москвы прилетел сюда, с другом… На выходные, развлечься.

Одним рейсом с вами летел Леха. Только ты этого не знаешь…

Я удивленно хмыкаю.

– Ну и ну… Круто развлекся, я смотрю. Я думала, ты обычный клошар!

– Кто? – переспрашивает Паша.

– Клошар. Ну бомж, бездомный. Я к реке спустилась, тут обычно по ночам никого. Думаю, покурю посижу, а потом и домой можно. Работы уже никакой… А ты на лавке лежишь, и вообще, как будто мертвый. Ужас!

Я сопровождаю свой рассказ манерными жестами «А ля Рената Литвинова». Штамп, разумеется, но у меня было не так много времени, чтобы поработать над образом. С визами и билетами все решилось только в среду, а до тех пор мы вообще думали, что сопровождать этого индюка в Париж будут Маша, Андрей и Вадик.