Адреналин - Наталья Милявская

Мы допрыгиваем до Паши, словно хищники, на последнем рывке догоняющие добычу. Я дергаю его за плечо, он оборачивается – и оказывается незнакомым темноглазым парнем лет двадцати.

– En que el asunto? – белозубо улыбается тот.

Я разочарованно развожу руками.

Подскочившая Маша тут же улаживает инцидент, мгновенно перейдя на испанский. Хорошо иметь подругу-полиглота!

– Все о’кей, – говорит она мне. – Я уже извинилась. Кстати, кажется, мы ему понравились, – она кокетливо машет ручкой испанцу, который, обернувшись, все так же ослепительно улыбается. – Прикольный!

У меня начинает звонить телефон. Достаю аппарат, смотрю на номер.

– Да, мам, – говорю я, стараясь выровнять дыхание. – Дела? Да, все в порядке. Где? Ну… мы тут с Машей решились прогуляться. Да, по магазинам. Ну… да, глянем, что понравится… Маша просто себе джинсы ищет.

Маша делает удивленные глаза.

– Ага, мам, я тебе попозже позвоню, мы тут… в метро сейчас будем спускаться. Целую!

Я выключаю телефон. После пробежки сердце суматошно колотится в груди. Маша видит мое выражение лица.

– Ты тоже думаешь, что искать банкира бесполезно?

Полтора часа спустя, проклиная туристов, пробки и самих себя, мы сидим на втором этаже какого-то бистро на бульваре Монпарнас. Пепельница в середине стола полна окурков. В другое время я была бы счастлива вот так, сидя в кафе в Париже, запивать свежие круассаны ароматным латте. Сейчас я искренне ненавижу Париж, ненавижу круассаны, ненавижу латте – и мне плевать даже на Эйфелеву башню.

– Куда ты смотрел? – опять заводит свою песню Вадим.

Андрюха, красный как рак, пытается что-то сказать в свое оправдание.

– Хватит на него орать, – резонно замечает Маша. – В твоем плане изначально были дыры и недоработки! Как можно уследить за человеком в городе, в котором даже я ориентируюсь с трудом?

– Какие недоработки? – возмущается Вадим свистящим шепотом. – Мы в Москве все обсуждали, почему, если тебе не нравился план, ты не высказалась раньше?

– Ну ты же у нас главнокомандующий! – иронизирует Маша. – А такой фактор, как элемент неожиданности, ты не предусмотрел? Форс-мажор. Непредвиденный пипец. Может, его уже давно прирезали местные бандиты. Ты же знаешь, какая здесь обстановочка… Или он поехал в посольство. Или… ну не знаю, все что угодно!

– Вадик ни при чем, – встречаю я. – Мы действительно всё вместе обсуждали в Москве. И имели возможность высказаться. Просто все, что мы делали раньше, было в высшей степени непродуманно и самонадеянно. Разумеется, когда ты машешь пушкой под носом у очередного клиента, все сразу идет, как тебе нужно. А здесь – совсем другая история. И для начала я предлагаю сделать выводы – на будущее. Про элемент неожиданности и все такое… А еще давайте прекратим истерить и решим, что делать! Сейчас – начало первого, у Паши вылет в 19:50, значит, он должен уехать из города максимум в пять вечера. То есть у нас на все – четыре с половиной часа.

Вадик делает большой глоток горячего кофе, морщится и, затянувшись, говорит:

– Предлагаю перейти к плану Б.

У нас всегда есть план Б…

– О’кей, – говорит, подумав, Маша, и лезет в сумочку за косметичкой. – Я только губы накрашу.

В плане Б – Машка главная.

Поймать в Париже полицейскую машину почти так же просто, как поймать такси. Не проходит и минуты, как среди едущих по бульвару машин попадается полицейский «пежо». Маша, стоящая на тротуаре, буквально бросается под колеса. «Пежо» тормозит, опускается стекло – и Маша ныряет в салон, грудью навалившись на дверь. У двоих парней в униформе глаза на лоб лезут от прыткости незнакомой блондинки.

Проходит еще минута – в течение которой Маша тараторит по-французски без умолку и показывает полицейским Пашин паспорт и билеты на самолет, а мы вчетвером стоим рядом и делаем озабоченные лица. Парень, что сидит рядом с водителем, изучает все предъявленные документы. Тот, что за рулем, связывается с кем-то по рации.

– Говорят, надо подождать пару минут, они связались с диспетчером, – поясняет, обернувшись, Маша. – Сейчас по всем участкам сообщат приметы – и скажут нам, если его видели или арестовывали.

План Б – это история таинственного исчезновения в Париже нашего общего друга Паши, который, допившись до белой горячки, свалил в неизвестном направлении. А у него, между прочим, скоро самолет – и мы очень волнуемся и хотим, чтобы парижская полиция оказала нам посильную помощь.

Наконец, через несколько минут гнетущего ожидания – когда мы почти отчаиваемся дождаться помощи от французской полиции – водитель весело улыбается нам и что-то объясняет Маше. Та буквально подпрыгивает от счастья:

– Есть! Он в участке пятого округа! – говорит она, и мы оглашаем воздух радостными криками. Полицейские видят, насколько сильно мы любим нашего друга Пашу – а мы в этот момент очень сильно любим французских полицейских. – Нужно уладить все формальности, подписать протокол задержания, и мы можем его забрать!

В Париже, видимо, более быстрая связь с небесной канцелярией.

А потом Маша еще что-то там такое прочирикивает парням в машине и призывно улыбается. Те неопределенно качают головой.

– Наташ, давай, подключайся! – говорит мне подруга. – Я прошу, чтобы они нас довезли до участка!

Видимо потому, что я перенервничала, у меня нет сил кокетничать с представителями французского закона. Я просто снимаю бейсболку и картинно встряхиваю волосами – после чего первый полисмен сам открывает перед нами дверь.

По дороге Маша весело болтает с полицейскими, чем окончательно располагает их к себе. Разумеется, среди прочего она в картинках рассказывает историю Паши. Французы цокают языками и сочувственно кивают. Одного зовут Жак, другого – Николя. Кстати, симпатичные ребята!

Наши парни едут позади в «ситроене». Мы добираемся до нужного полицейского участка буквально за считаные минуты, потому что наши друзья в униформе включили мигалку на крыше. Останавливаемся возле неприметного серого здания в череде таких же, выходим из машины. Парни следуют за нами по пятам – и мы впятером, следом за Жаном и Николя, входим в участок.

Потом мы еще минут двадцать сидим в холле – в толпе таких же разномастных ожидающих. Маша ушла куда-то с нашими полицейскими, и все, что мы можем, – ждать. Мимо нас снуют какие-то люди в униформе, среди которых много женщин. В помещении – шумно, накурено и намусорено.

– Смотри, у них на вооружении, оказывается, «Зиг-Зау-эр Зиг Про», – говорит вполголоса Леха. – Их производят в Швейцарии, магазин на пятнадцать патронов, девять девятнадцать пара. В США такими тоже пользуются. Отличная пушка! Хотя… зачем им тут пушки? Им же стрелять нельзя даже тогда, когда кого-то рядом убивают. Можно только зачитать права. Блин, демократия во Франции дошла до предела…