Фея с золотыми зубами - Дарья Донцова

– Баба пришла! – завопил в квартире детскийголосок, едва мой палец нажал на звонок. – Баба!

Дверь распахнулась, из коридора высунулсякруглощекий голубоглазый малыш.

– У-у-у, – разочарованно отреагировал он наменя, – у-у-у.

– Ваняша, бабушку надо любить просто так, а неза подарки, – донеслось из комнаты, – нехорошо выпрашивать сладости. Бабуля напенсии, где ей лишние деньги брать?

– Лишних нет, а на машинку есть, – сказалисзади.

Я обернулась и увидела невысокую полную седуюдаму в старомодном драповом пальто с норковым воротником.

– Бабуленька! – заорал малыш. – Я тебя простотак люблю! Что ты мне принесла?

Старушка с заговорщицким видом вытащила изсумки небольшую коробочку, малыш вцепился в нее.

– Мама, – с укоризной произнесла стройнаяженщина в фартуке, выходя в прихожую, – не балуй Ванюшу, не надо ему постоянноигрушки таскать, ты же меня не заваливала куклами.

– Глупая была, – усмехнулась старушка, –строго тебя воспитывала. Теперь твой черед ребенка муштровать, а я будуполучать удовольствие от Ваниного восторга!

– Вы к нам? – опомнилась молодая женщина,посмотрев на меня. Наверное, это и есть Стефа?

– Не подскажете, где найти Катю Яркину? – влоб спросила я.

Стефа вытерла руки о передник, а ее матьперекрестилась.

– Катюша умерла, – ответила Стефа (конечно, этоона и есть). – Давно…

– Она пропала, – поправила я, – тела ведьникто не видел.

– Катеньку убили, – влезла в разговорстарушка, – совсем молодой. Моя бедная доченька! Ни слуху ни духу. Сгинула наулице.

– Мама! – покачала головой Стефа. – Нельзя так…

– Вы кто? – чуть вздернув голову, пробурчалабабушка.

– Виола Тараканова, – представилась я. – ИщуКатю Яркину. Она моя подруга со школьных лет.

– Меня зовут Ядвига Станиславовна, – церемоннопредставилась старуха и живо добавила: – ты старше Кати, не могла вместе с нейучиться.

Я растерялась: старуха ловко поймала меня налжи.

Стефа ойкнула, ее мать выпрямила спину икоротко произнесла:

– Убирайтесь вон!

– Вы мне? – уточнила я.

Ядвига попыталась закрыть дверь, но я ейвоспрепятствовала.

– Погодите, вы ошибаетесь. Я всего лишь Катюищу, мне надо с ней поговорить.

Бабка выхватила из подставки длинный зонтик ис силой ударила меня по коленке. От боли к горлу подступила тошнота, ярефлекторно убрала ногу, а старуха, не растерявшись, захлопнула дверь. Япопыталась сделать шаг и поняла, что не могу ступить на ногу.

– Вон! – проорали из домофона. – Вон! Нахалка!Хамка! Сволочь! Дура!

На мой взгляд, все эпитеты следовало вернуть Ядвиге,но не затевать же с ней драку.

Кое-как доковыляв до лифта, я спустилась вниз,выбралась во двор и прислонилась коленом к железной трубе, выкрашенной вкислотно-желтый цвет. Раз могу худо-бедно двигаться, значит, перелома нет.

– Простите маму, – зашептали сзади,послышалось легкое шуршание, и я увидела Стефанию.

– Она хулиганка, – зло ответила я, – даже еслитебе человек не нравится, нельзя его бить.

– Мама считала Катю своей дочерью, –пробормотала Стефания, – она очень переживала, когда та пропала. У мамы былнервный срыв, она до сих пор, услышав про Катю, теряет над собой контроль.Поймите, она не совсем стабильна психически. Нет, она нормальная, но, вспомнивпро Катю, выдает истерическую реакцию. Может зарыдать или, как сейчас, впасть внеобъяснимую агрессию. Мысли о Екатерине до сих пор выбивают ее из колеи.

– Это ее не оправдывает, – уже с меньшимраздражением перебила я, – сейчас направлюсь в травм-пункт, зафиксирую побои, изавтра к вам явится участковый.

– Не надо! – испугалась Стефа. – Сколько выхотите за ущерб?

Я осторожно согнула ногу, вроде шевелится, но,наверное, на месте удара наливается огромный синяк. Жаль, под джинсами невидно, что происходит с моей бедной ногой.

– Пятьдесят долларов хватит? – предложила Мильи тут же надбавила: – Сто, и вы уходите?

– Оставьте деньги ребенку на игрушки, –отвергла я ее предложение, – ответьте мне на пару вопросов, и будем квиты.

– Ладно, – согласилась Стефа, – но домой васпозвать не могу.

– Сама не хочу встретиться еще раз с бешенойбабкой, – вздохнула я, – давайте поговорим в моей машине.

Миль не стала возражать, она помогла мнедохромать до машины, и я начала разговор.

– Вы давно знаете Катю?

– С рождения. Наши мамы вместе приехали вродильный дом, их положили на соседние койки, – объяснила Стефания.

Я незаметно включила в кармане диктофон. Увы,запись, сделанная тайком, никогда не будет принята судом в качестведоказательства, но я не собираюсь обращаться к Фемиде.

Ядвига и Валентина провели вместе почтинеделю. У них, как у многих молодых мам, нашлась масса тем для разговоров. ИМиль, и Яркина не имели мужей и родственников, поднимать девочек им предстоялов одиночку. Что делают женщины, которые лежат в больнице в одной палате? Онибез перерыва болтают. Ядя с Валей не оказались исключением и очень скоровыяснили: они живут в двух шагах друг от друга, на одной улице.

Вернувшись домой, женщины организоваликоммуну. У Яди была трехкомнатная квартира, у Вали – двушка. Яркина перебраласьжить к Миль, двухкомнатные апартаменты сдала. В советское время зарабатыватьтаким образом строго запрещалось, но на то он и закон, чтоб его нарушать.

Получаемые от жильцов деньги спасли Миль иЯркину от голодной смерти. Посовещавшись, подружки приняли Соломоново решение:Валя выходит на работу, Яда сидит с тремя детьми – у Валентины был еще старшийсын Олежек. По какой причине хлопоты о ребятах и хозяйственные заботы рухнулина плечи Миль? Ядвига работала в школе учительницей младших классов, она умелаобращаться с малышами, а Валечка была отличным парикмахером, получала не толькооклад, но и чаевые, в несколько раз превышающие официальную заработную плату. Всвободное время Яркина обслуживала клиентов на дому, ее заработок был намноговыше, чем у Миль.