Фея с золотыми зубами - Дарья Донцова

– Здорово! – обрадовался Бориска и пропел: – Ая люблю военных, красивых, здоровенных.

Шумаков юркнул за мою спину, я прикусила губу,чтобы не расхохотаться.

– Извини, я натурал, – поспешил уточнить Миша,– отвязный бабник, неуправляемый кобелина.

– Да вы чего, ребята! – заморгал Бориска. – Запидора меня приняли? Раз модельер, значит, того, самого? У меня жена, троедетей и две любовницы.

Юра вышел из укрытия, а Миша решил исправитьположение.

– Ничего такого мы не имели в виду. Яписатель, издаю книги.

У меня вырвался всхлип. Нет, только не это!

– Что ты пишешь? – проявил неуместноелюбопытство Юра. – Вот Виола…

Я быстро наступила Шумакову на ногу и шепнулаему на ухо:

– Еще одно слово, и я расскажу, что тыследователь!

Юрасик замолк, а Борис продолжал:

– У нас в семье горе, я хожу по квартирам ираздаю объявления. Можете прочитать вслух?

Я обрадовалась смене темы беседы и озвучиласодержание листочка, полученного от Бориса:

– Пропал ханурик. Приметы: веселый, искренний,оптимист, красавец, неприхотливый. Нашедший получит вознаграждение в денежнойформе и подарок от модельера Марчелло: любая вещь из новой коллекции на выбор.

– К нам ханурик не заходил, – сочувственносказал Юра, – он вам кто?

– Я считаю его своим сыном, люблю как родного,– горько ответил Борис. – Если, паче чаяния, увидите его где, на лестнице иливо дворе, позовите «Гаврюша, Гаврюша», он сразу подойдет, потому что доверчив ихорошо воспитан.

– У вас пропал ребенок? – испугалась я.

– Да-да, – закивал Борис.

– Сколько ему лет? – включил милиционера Юра.

– Семь, – всхлипнул модельер.

– Ну, ё моё! – сочувственно воскликнул Миша. –И давно он исчез?

– Второй день нету, – свесил голову на грудьБорис.

– Следовало заявить в милицию! Разве можнобездействовать? – возмутилась я.

Борис осторожно потрогал пальцами тугие оттуши ресницы.

– Гаврюша с характером. Если что ему поперекгорла, живо удирает, правда, раньше он отсутствовал всего по нескольку часов,всегда возвращался. Жена поехала на нашу старую квартиру, думает, он тудаприбежит. А в милицию обращаться смысла нет, они там все взяточники, гады исволочи!

Теперь с открытым ртом замер Юра.

– Я полетел дальше, – спохватился Бориска, – ато поздно будет записки раздавать. Заглядывайте в гости, покажу интересныеальбомы. У меня на двери табличка с фамилией висит, а номер я снял, он оченьнекрасиво смотрится на панели из черного тополя. На дереве лучше выглядитлатунная вставка с гравировкой.

– У тебя на двери написано «Марчелло»? –уточнил Миша.

– Нет, Тряпкин, – поправил Борис, – Марчелло –творческий псевдоним, в паспорте другая фамилия. Мне дешевая слава не нужна, яне стану пиариться за счет входной двери.

Я прислонилась к стене. На мой взгляд, Тряпкин– необычайно подходящая модельеру фамилия.

– Я тоже издаюсь не под своей фамилией, – вспину Борису сказал Миша.

Когда за модельером захлопнулась дверь, Юравозмутился:

– Обиделся, что мы намекнули на его кривуюориентацию! Так всем известно, что у них там, в лоскутах, сплошной гей-парад. Икакое право он имеет обзывать всех милиционеров сволочами? В органах служитогромное количество порядочных людей, высококлассных специалистов!

– Ты считаешь всех членов фэшн-сообществагеями, а Борис имеет свое мнение о милиции, – вздохнула я, – вы оба жертвы«желтой прессы», начитались ерунды и верите в нее. С таким же успехом можносказать о всех писателях: прозаики – алкоголики, а поэты – наркоманы. В любомстаде есть паршивая овца, но остальные-то барашки нормальны. Только глупые людисудят об остальных по отдельным индивидуумам.

– Пойду-ка я спать, – прервал меня Миша, –нащупаю впотьмах кровать и лягу. Очень надеюсь, что завтра ко мне приедетнормальный электрик и объяснит, почему во всем доме, кроме моей квартиры, естьсвет.