Валютный извозчик - Олег Агранянц

С минуту мы молча смотрели друг на друга. Мне показалось, что за несколько часов она изменилась. Передо мной была усталая немолодая женщина в строгом сером костюме с маленьким кожаным бантиком.

— Здравствуй, Червонная двойка.

— Я пришла предложить тебе обмен. Ты мне отдаешь три пакета, а я тебе взамен… За первый пакет — статуэтку.

— Она и так у меня.

— Но теперь она будет твоей.

— Договорились. Что за второй пакет?

— За второй? Это.

Она вынула из сумочки пистолет, осторожно держа за дуло салфеткой.

— Ты забыл его в машине Вальтера. На нем твои пальцы. Как ты думаешь, полиция знает твои пальцы?

Это был бы большой подарок местной секьюрити!

— А я думала, ты профессионал. Ладно, бери, если он тебе нужен.

Я взял пистолет салфеткой и, держа на коленях, аккуратно вытер. Пока я вытирал, Лида молчала. Я вернул пистолет.

— Мне он ни к чему.

— Ладно, — Лида спрятала пистолет в сумку.

— Ну, а что за третий пакет?

— За третий? Жизнь. Они решили тебя убрать, а я их переубедила. Сказала: он глупый, неопытный, размазня. Ведь это верно, разве не так?

Что возразишь! Лида продолжала:

— А единственная положительная черта, которую я у тебя заметила… Этим я не стала делиться. Так что давай пакеты.

Я открыл сумку, развинтил голову Гоголя, вынул три пакета. Лида положила их к себе в сумку.

— Как вас нашел Пичугин? — спросил я.

Я чувствовал, что она сейчас уйдет, и я уже никогда не узнаю, зачем Пичугину нужна была статуэтка.

— Как нас нашел Пичугин? — повторила мой вопрос Лида. — Он ведь из вашего Центрального Комитета. А у нас есть Плеко, когда-то он был в компартии. Впрочем, как и мы все. Этот Плеко раньше был знаком с Пичугиным. Они случайно встретились в Виндхуке. Мы там добывали лекарство. Пичугин приезжал туда, чтобы встретиться с каким-то немцем.

— Немцем?

— Да, немцем. Тот живет в Виндхуке.

— Зачем?

— Тот передал Пичугину какие-то записки.

— Какие?

— Я не знаю. Там же Пичугин заказал статуэтку Гоголя. С тайником, куда он спрятал записки.

— Статуэтка нужна была только как тайник?

— Нет. Он сказал, что статуэтка предназначалась вашему дипломату в Женеве, тот должен был подарить ее какому-то американскому журналисту, любителю Гоголя.

— Записки тоже для американца?

— Я не в курсе.

— Они представляют ценность?

— Не знаю.

— Давай все по порядку. Пичугин достал какие-то записки и заказал статуэтку Гоголя с тайником. Эту статуэтку должен был получить наш дипломат и подарить американскому журналисту. Так?

— Похоже, что так.

— Значит, или Гоголь, или записки представляют какую-то ценность. Поэтому он не оставил статуэтку в посольстве, а взял во Францию.

— Нет. Он не хотел с ней связываться и собирался оставить ее в Конго, — прервала меня Лида. — Но мы его отговорили. Мы хотели воспользоваться ею для перевозки порошков.

— Но у него была дипломатическая неприкосновенность.

— Его в Париже встречали. Он не хотел, чтобы они узнали про наркотики…

— Кто встречал?

— Извини. Это уже политика, здесь я молчу.

— Ладно. Когда вы получили порошки?

— После таможенного контроля.

— Вместе с Гоголем?

— Да.

— И записки он вам тоже вернул?

— Они лежали в той же сумке, что и статуэтка. Он сказал, что это записки старого маразматика, которые никому не нужны.

— Где они сейчас?

— У Базиля. Я пыталась их прочесть, но по-немецки… Поэтому отдала Базилю.

Опять Типограф!

— А он читает по-немецки?

— Да. Он начал читать и сказал, что ерунда. Все-таки жалко, что мы с тобой в разных лагерях. Завтра ты уедешь?

— Да.

— Тебе нужна помощь?

— Нет.

— Подумай.

Я покачал головой.

— Тогда пойди рассчитайся с барменом.

Я все понял. Поднялся, подошел к бару, расплатился. Когда вернулся, Лиды уже не было.