Валютный извозчик - Олег Агранянц

Широкая мраморная лестница привела меня на третий этаж. Спросить, где аптека, было не у кого. Наконец появилась старуха в короткой серой юбке. Она сначала удивилась: никакой аптеки в госпитале нет. Потом, подумав, спросила, не нужно ли мне то отделение, где выдают лекарства. Я подтвердил. Она указала на дверь в конце коридора. Я прошел коридор, открыл дверь и попал в зал, где за стеклянной стеной увидел женщину в белом, разговаривающую с другой дамой в длинном, почти до полу, лиловом платье.

Потом женщина в белом ушла, дама в лиловом платье села на стул и стала ждать. Через пару минут первая вернулась и дала ожидающей пакет. Через стеклянную дверь я наблюдал за обеими. Ну, конечно, дива в лиловом и есть Лида. Я дождался, пока она, угловато кивнув головой, повернулась и быстро засеменила вдоль коридора. Я ринулся следом. Когда я выскочил в коридор, длинное платье мелькало уже метрах в десяти.

Лида почти бежала, безошибочно ориентируясь в больничном лабиринте. Вдруг она толкнула незаметную с первого взгляда дверь и нырнула внутрь. Я убыстрил шаг, проскочил через ту же дверь и оказался в темном узком проходе. Впереди открылась еще одна дверь, стало светло, я понял — дальше улица. Через минуту я уже шел за Лидой по безлюдному, усаженному высокими деревьями переулку где-то позади госпиталя. Догнав ее, резко схватил ее за плечо. Она остановилась не вздрогнув.

— Как тебя зовут?

— Меня? А вам зачем?

Теперь я увидел, что она еще совсем молодая. Бесформенное платье мешком болталось на тощем теле. Лицо было настолько блеклым и невзрачным, что я сразу вспомнил Кики: круг, заштрихованный полосками.

— Либо ты скажешь свое имя, либо мне придется отвести тебя в полицию…

— Меня зовут Лида.

— Не пытайся бежать, а то мне придется сбить тебя с ног.

— А я и не бегу.

— Быстро отдавай порошки!

— Какие?

— Не притворяйся. Ты только что получила порошки.

— Я ничего не получила, — ее длинные руки тряслись, она ничего не могла с ними поделать: то прятала за спину, то подносила к щекам.

Я поднял руку. Девушка сжалась, запищала:

— Не надо.

— Послушай, девочка, или ты сейчас отдашь порошки, или…

Лида вытащила из кармана пакет и жалобно запищала:

— Но это для больного мужа.

— Врешь.

— Я боюсь, когда меня бьют, но вы можете меня бить, все равно не скажу, кто мне их дал, — причитала она, растирая лоб ладошками. Я удивился: при таких длинных руках у нее оказались совсем маленькие ладошки.

— Не хочешь, не говори. Я знаю, кто тебе дал порошки. Мне интересно, почему ты привезла наркоту из Африки, а сама через день начала искать порошки.

Девушка по-прежнему тряслась.

— Хочешь кофе?

— Хочу, — по-детски серьезно ответила она.

— Идем в кафе.

Она удивилась:

— Вы мне оплатите кофе?

Я в первый раз обратил внимание на ее широко расставленные, голубые глаза. Она удивленно посмотрела на меня и быстро отвела взгляд. «А глаза у нее красивые», — подумал я.

Я взял ее за руку, потянул за собой, ладошка была мягкой и влажной от пота. Она шла, не сопротивляясь, семеня тонкими ногами. Через несколько минут мы уже сидели в крошечном, на три столика, перекусочном заведении.

— Обоим кофе и девушке сандвич.

Хозяйка, краснощекая толстуха в синем фартуке, кивнула.

— Так зачем тебе порошки? Вы что, из Африки ничего не привезли?

— Привезли. Да вот таможня… Мы сразу поняли. И не стали брать багаж.

Хозяйка принесла кофе и сандвич. Лида чинно взяла сандвич с тарелки и принялась перемалывать его со скоростью кофемолки.

— И ты теперь без зелья?

Лида продолжала заниматься сандвичем. Потом, когда с ним было покончено, уставилась на меня:

— Я хотела попросить вас купить мне еще сандвич, а теперь не буду.

— Почему?

— А потому, что вы меня отведете в полицию, а там сначала изобьют, а потом накормят.