Резидент внешней разведки - Сергей Донской

В длинном коридоре, обшитом пластиком, стояла почти такая же длинная скамья. Трое из пяти посетителей были прикованы к ней наручниками. Идущих они встретили светящимися надеждой взглядами. Надежда погасла, как только стало ясно, что Нолин не из комиссии по правам человека и не адвокат, явившийся с требованием освободить незаконно задержанных граждан. Один из них прижимал к носу окровавленную бумажную салфетку. Возвышающийся над ним полицейский похлопывал себя по ладони дубинкой и внимательно смотрел на Нолина. Он не скрывал, что привык разминаться по утрам более основательно.

В кабинете комиссара полиции пахло чесноком и ядреным одеколоном. Комиссара звали Абу Фейяд – это был круглоголовый, темнолицый мужчина в тесноватом мундире с блестящими пуговицами. При появлении Нолина он вежливо встал, а потом плюхнулся в кресло, не предложив гостю сесть. Объяснялось это просто. В кабинете не было ни единого стула. Это давало возможность Абу Фейяду наслаждаться растерянностью посетителей и значительностью собственной персоны. Чем он и занимался на протяжении всего разговора.

Для начала Нолин пояснил цель своего визита.

– Витков, Витков, гм, – забормотал комиссар, делая вид, что не сразу может сообразить, о ком идет речь.

Нолин на помощь не спешил, разглядывая фотографии полногрудых красоток за спиной Абу Фейяда. Их было три, все они носили кожаную сбрую и мушкетерские ботфорты. Подбор настенных календарей наводил на мысль, что хозяин кабинета хранит в сейфе заветную плетку-семихвостку. Правда, извлечена оттуда была всего-навсего папка канцелярского образца. Открыв ее, Абу Фейяд долго шуршал тремя или четырьмя страницами, а потом важно произнес:

– Я предполагаю, что месье Витков нелегально покинул пределы Сенегала.

– На каком основании? – осведомился Нолин.

– На том основании, что в стране его нет.

– А вы его хорошо искали?

– Мы осуществляли и осуществляем все необходимые действия, предусмотренные инструкцией, – напыщенно заявил Абу Фейяд. – Поэтому предлагаю вам не тратить попусту время. Ни свое, ни мое. Видели, сколько у меня работы? – Он кивнул на дверь. – И это только начало дня. Потом вообще будет голову некогда поднять.

А полы придется драить почти непрерывно, мысленно продолжил Нолин, глядя то на комиссара, то на листы, подшитые к папке.

– Мне нужна информация, – сказал он.

– Она всем нужна, – ответил Абу Фейяд. – Мы живем в эпоху информации, не так ли?

– Так, – согласился Нолин, доставая из кармана деньги. – И я, поверьте, понимаю ее ценность, как никто другой.

– Дача взятки карается законом, – предупредил комиссар.

– Я не собираюсь давать вам взятку, – возразил Нолин, приближаясь к столу, – равно как и ломать священные баобабы. Я чту закон. – Пересчитывая деньги, он уронил стодолларовую купюру на пол, но, конечно, не заметил этого, продолжая свой небольшой спич. – Я просто прошу пойти мне навстречу. Если есть какие-то новые сведения о месье Виткове, то мне хотелось бы их получить.

– Это ваше право, месье, – сказал Абу Фейяд, проявивший такую же неловкость, как и его посетитель. Правда, обронил он ручку, а не деньги. И, вздохнув, полез за ней под стол. А когда снова уселся на место, стодолларовая купюра чудесным образом испарилась.

Нолин обнаружил это, когда отвернулся от ужасно заинтересовавшей его карты города на стене.

– Итак? – произнес он.

– Следствие установило, – продекламировал комиссар, уставившись на протокол, – что в последний раз месье Виткова видели в баре «Черный лев» в портовом квартале Ребеасс. Его опознал по фотографии бармен. Витков выпил бокал пива, расплатился и ушел в сторону причала. Это было примерно в половине десятого ночи.

– Насчет пива бармен ничего не напутал? – спросил Нолин.

– Наши осведомители никогда ничего не путают. А почему вы так решили?

– Русский, пьющий пиво среди ночи, – это вызывает сомнение.

– Разве? – насторожился Абу Фейяд.

– Мы обычно пьем пиво по утрам, – доверительно произнес Нолин, – а вечером переходим на водку или коньяк. Нет, бывают, конечно, исключения. – Он прикоснулся к груди. – Лично я предпочитаю трезвый образ жизни. Но месье Витков, как бы это вам поделикатнее объяснить…

– Много пил, а?

– Хоть и не хочется бросать тень на соотечественника – увы.

Абу Фейяд заглянул в протокол.

– Тут так и написано черным по белому, – объявил он. – Бармен сразу заметил, что посетитель навеселе. Однако в «Черном льве» он заказал только пиво. Скорее всего, успел набраться где-то по пути. – Заметив, что Нолин клонится вперед, Абу Фейяд стремительно захлопнул папку. – От этих пьяниц вечно одни неприятности. Шляются где попало, а потом пропадают.

– Где же шлялся месье Витков? – пробормотал Нолин.

– Следствием не установлено. Бордели в ту ночь он не посещал, в морг не попал, на больничной койке не оказался.

– Не инопланетяне же его похитили!

– Верите в маленьких зеленых человечков на летающих блюдечках? – подмигнул Абу Фейяд. – А говорите, что трезвенник…

– Я не верю в маленьких зеленых человечков, – заявил Нолин с достоинством. – Это обстоятельство и не позволяет мне принять версию загадочного исчезновения. Люди не пропадают бесследно, и вам как полицейскому это отлично известно. Отыскиваются мотивы, улики, свидетели. Выясняются приметы и личности преступников.

– Все так, да не совсем так, месье.

– Простите?

– Следствие фактически завершено, – пояснил свою глубокую мысль комиссар. – Без улик и свидетелей. Исходя из того, что месье Витков выбрал столь странное место для прогулки, мы сделали вывод. Кха, кха! – Прежде чем озвучить этот вывод, комиссар как следует прочистил горло. – Витков заплатил капитану какого-нибудь корабля и нелегально покинул Дакар.

– Вы отправили запросы на судна, отчалившие из порта в этот период? – спросил Нолин.

– Их десятки.

– То есть не отправили?

– Мы обзвонили всех капитанов, которые находятся в пределах досягаемости, – выкрутился Абу Фейяд. – А ведь, помимо морской версии, существуют другие. Например, месье Витков предпочел воспользоваться самолетом, автобусом или поездом.

– Его приметы и фотографии разосланы по отелям и вокзалам? – поинтересовался Нолин.

– Разумеется, мсье. – Отведя взгляд, Абу Фейяд продемонстрировал ужасающее косоглазие.

– Могу я взглянуть на образец?

– Я не вправе разглашать вам тайны следствия.

– А другим?

– Вы на что намекаете? – помрачнел Абу Фейяд.

– Не наводили ли справки о моем соотечественнике какие-нибудь посторонние люди?

– Нет, мсье.