Стая гадких утят - Татьяна Луганцева

Это звучало как призыв к секретной миссии. То есть к этому необходимо было готовиться, собираться морально и физически. Обычно холодильник отключали к ночи, съев предварительно все продукты, хочешь этого или нет. То, что съесть сразу было жалко, или то, что приобрели члены семьи, которые не знали о принятом стратегическом решении – разморозке, относили к соседям или вывешивали в авоське за окно, если на улице властвовала зима. И дальше всю ночь и весь последующий день надо было бегать с половыми тряпками подтирать пол и слушать устрашающие, грохочущие звуки откалывания льда от морозильной камеры.

Так вот… Суперскому холодильнику Евгения все это не требовалось, он сам контролировал свой климат, сам размораживался, сам ароматизировал свои внутренности и еще что-то очень непонятное для Яны показывал на своем дисплее, только что не говорил и сам не ходил за продуктами.

Яна не очень дружила со сложной техникой.

«Не хватало ему, то есть холодильнику, еще отвечать на телефонные звонки и сообщать подошедшим к нему людям, сколько кусочков колбасы и сыра осталось у него внутри. А также спрашивать: «Вы помыли руки?» А еще по сенсорным контактам на ручке определять, правду ли сказал человек, и принимать решение, открываться или нет. К тому же была бы очень удачная разработка для тех, кто на диете, чтобы холодильник не открывался для них вовсе, сканируя избыток жира на бедрах и животе», – раздраженно подумала Яна.

Для такого большого холодильника с огромными полками продуктов в нем было катастрофически мало. Но Яна все же нашла пачку пельменей и пару яиц – то, что ей было надо. Она разрезала каждую пельменину пополам и быстро на сковородке обжарила с двух сторон, в конце залив слегка взбитым яйцом. На все это ушло не больше пятнадцати минут, и она как раз успела к возвращению Евгения. Его размашистые шаги громким эхом разнеслись по всему первому этажу. Он вошел на кухню, нагруженный пакетами.

– Ого! Ты уже здесь хозяйничаешь? И пахнет так приятно… да и выглядит аппетитно. Неужели нашла у меня что-то съестное? Что это?

– Похоже, кухня вообще забыла, что такое запахи еды, – ответила Яна. – А это всего лишь пельмени с яйцом по моему фирменному рецепту. Это то, что я нашла у тебя в холодильнике. У меня был один знакомый, который, когда хотел есть, а есть было нечего, метал на сковороду все, что видел: лук, картофель, хлеб, любые овощи, и все это «связывал» яйцом. И когда был голодный, такое блюдо уходило за милую душу. Ничего вкуснее я не ела, а уж по ресторанам походила, не сомневайся… У меня даже бывший муж владел рестораном, – сообщила Яна, разрезая румяную лепешку из мяса, теста и яйца на две части. – Присаживайся.

– Спасибо, – ответил Евгений, быстро разгружая пакеты.

Он, как истинный холостяк, принес много колбасы, сыра и прочих, уже готовых продуктов, к тому же еще и нарезанных на тоненькие одинаковые ломтики. Вскоре его большой стол стал просто ломиться от еды.

– Просто пиршество какое-то! – обрадовалась Яна. – Праздник! Елки-палки, Новый год!

– Сразу чувствуется, что в доме появилась женщина, – ответил Женя. – Я строил этот дом с мыслями о Гале, о нашей семье. Хотел минимум троих детей. Такие банально простые планы, и такое большое разочарование…

Яна покосилась на бутылку дорогого коньяка – Женя не забыл ее просьбу.

– Наливай, Женя! Жизнь не закончена, поверь мне… Поверь, половину из того, что ты сказал, еще очень даже можно осуществить. Я имею в виду не часть про Галю, а часть про троих детей.

Ее просьба по разлитию спиртного была незамедлительно исполнена.

– За нас! – подняла коньячный бокал Яна.

– У меня хороший дом? – спросил хозяин, поддерживая беседу.

– Мне нравится, – откликнулась Яна, – только он какой-то… как бы это выразиться?

– Необжитой? – догадался Женя.

– Точно! – постучала вилкой по столу Яна.

– Так ремонт закончился недавно… А комнаты я специально не заполнял. Хотел, чтобы это сделала Галина, чтобы все было по ее вкусу, чтобы она чувствовала, что это ее дом, чтобы ей было уютно.

– Я знаю, в чем причина, почему она от тебя ушла! – прокричала Яна. – Ты избаловал ее. Ты слишком ее любил, а так нельзя… Ты задушил ее своей любовью, так же, как и меня Карл. Женщины начинают наглеть, капризничать, и если они стервы, то и издеваться над своим поклонником, словно проверяя его на прочность. Она в душе знает, что никуда он от нее не денется. Наливай, Евгений! – скомандовала Яна, входя в раж и в большой аппетит.

– Может, ты и права, Яна… Но я сейчас в таком отчаянии, что был готов уйти с работы, только чтобы Галя вернулась ко мне.

– Вот этого нельзя делать ни в коем случае! Работа приносит тебе удовлетворение и материальный достаток. Пойдешь у Гали на поводу, станешь подкаблучником, и будет она об тебя ноги вытирать! Хотя стоп, что это я тебя учу уму-разуму? Нашлась учительница! Сама-то тоже не сберегла свое счастье, других учу! Не слушай никого, Женя, действуй, как велит сердце! – горячо поддержала его Яна, впиваясь вилкой, а затем и зубами в сочный кусок окорока, подкопченного и ароматного.

«Неплохо у них работает кулинария при супермаркете…»

Они стали говорить о жизни, о любви, о своих неудачах. Коньяк в бутылке уменьшался, а настроение повышалось прямо пропорционально выпитому.

Наконец наступила та стадия, когда Яна всплакнула на плече у Евгения:

– У меня-то теперь и работы нет… Крах на всех фронтах…

– Так обратись к нашей Пуле! – сфокусировал на ней взгляд Женя.

– Не-е… пулю в лоб и другие части тела я не хочу… – поморщилась Яна. – Я о самоубийстве еще не думала.

– Да я не о пуле, а о Пуле! – воскликнул Женя.

– С ума сошел? – решила уточнить Яна… на всякий случай.

– Нет, – уверенно ответил Евгений. – Ты что, не помнишь? Женщина ходит с нами на занятия.

– Любовь Любомировна?

– Да нет! Другая!

– Александра?

– Да нет же! Другая женщина!

Яна напрягла память и действительно вспомнила еще одну женщину, сидящую всегда в самом последнем ряду и ведущую себя тише воды, ниже травы. Яна даже не сразу ее вспомнила и не помнила, как она выглядела.

– И что? – спросила она.

– Так она же директор бюро по трудоустройству! Уж не откажет в поиске работы коллеге по несчастью, – ответил Евгений.

– А при чем здесь Пуля? – поинтересовалась Яна.

– Так ее зовут так – Пуля! – прочавкал Женя.

– Пуля? Что за имя такое? – удивилась Яна.

– Пульсерия, а так – Пуля! Прикольно, да? – Евгений засмеялся. Он уже находился в изрядном подпитии. – Я все понял! В наш коллектив принимают женщин со странными именами! Сама посуди! Любовь Любомировна. Масло масляное! Яна Карловна. Извини, конечно, но Карловна – тоже не совсем обычное отчество. И, наконец, Пульсерия Валерьевна!