Розанна. Швед, который исчез. Человек на балконе. Рейс на эшафот - Пер Валё

— Чрезвычайно милые люди, — тихо пробормотал Нурдин. «Настолько гостеприимные, что даже выдержать трудно», — подумал он.

Женщина приоткрыла дверь пошире.

— Вы что-то сказали?

— Это я насчет гаража…

— Он там.

Нурдин посмотрел в указанном направлении.

— Я ничего не вижу.

— Его видно со второго этажа.

— Понятно. А что насчет того мужчины?

— Он очень странно выглядел. А теперь вот уже две недели, как я не вижу его. Он такой небольшой, чернявый.

— Вы все время наблюдаете за этим гаражом?

— Да… из окна спальни. — Она покраснела.

«Я совершил какую-то ошибку», — подумал Нурдин.

— Этим гаражом владеет какой-то иностранец. Там крутится много подозрительных личностей. Поэтому человеку хочется знать…

Трудно было догадаться, замолчала она или продолжала говорить, но так тихо, что Нурдин не мог разобрать ни слова.

— И что же странного было в том невысоком чернявом мужчине?

— Ну, как бы это сказать… Он смеялся.

— Смеялся?

— Ну да, очень громко.

— Вы не знаете, сейчас в гараже кто-нибудь есть?

— Минуту назад там горел свет. Я была наверху и видела.

Нурдин вздохнул и надел шляпу.

— Я схожу туда разузнаю. Благодарю вас.

— А вы не хотите… войти?

— Нет, спасибо.

Она еще на какую-то долю сантиметра приотворила дверь, пытливо оглядела его и с алчным видом спросила:

— Разве мне не положено вознаграждение?

— За что?

— Ну… откуда мне знать?

— До свидания.

Он побрел по снегу в указанном направлении. Ему казалось, что на голове у него мокрый компресс. Женщина сразу закрыла дверь и, должно быть, уже была наверху, на своем посту у окна спальни.

Гараж представлял собой маленький домик с асбестовыми стенами и крышей из гофрированного железа. В нем могло поместиться максимум две машины. Над входом горела электрическая лампочка.

Нурдин открыл одну половину ворот и вошел внутрь.

В гараже стояла зеленая «шкода-октавия», модель 1959 года. Не будь она такой разбитой, подумал Нурдин, за нее можно было бы выручить четыреста крон. Большую часть своей службы в полиции Нурдин занимался машинами и связанными с ними преступлениями. Под машиной неподвижно лежал на спине мужчина. Видны были только его ноги в голубом комбинезоне.

«Труп», — подумал Нурдин. Его охватила ледяная дрожь. Он разом забыл о Сундсвалле и Йогтбёле, где родился и вырос, подошел к машине и толкнул ногой лежавшего.

Мужчина дернулся, как от удара электрическим током, выполз из-под машины и поднялся на ноги. Держа в руке переносную лампу со шнуром, он вытаращился на гостя.

— Полиция, — сказал Нурдин.

— Мои документы в порядке, — быстро сказал мужчина.

— Я в этом и не сомневаюсь, — ответил Нурдин.

Владелец гаража выглядел лет на тридцать, был худощав, с темными глазами, вьющимися волосами и ухоженными бакенбардами.

— Итальянец? — спросил Нурдин, который не слишком-то разбирался в иностранных акцентах и узнавал только финский.

— Швейцарец. Из немецкой Швейцарии. Кантон Граубюнден.

— Ты хорошо говоришь по-шведски.

— Я уже шесть лет здесь живу. Что вам угодно?

— Мы хотели бы встретиться с одним из твоих приятелей.

— С кем?

Внимательно глядя на него, Нурдин сказал:

— Он ниже и немного полнее тебя. Волосы темные, довольно длинные, глаза карие. Ему около тридцати лет. Мы не знаем, как его зовут.

Мужчина покачал головой.

— У меня нет приятеля, который бы так выглядел. И вообще у меня не много так знакомых.

— Не так много знакомых, — с доброжелательной улыбкой поправил его Нурдин.

— Да. Не так много знакомых.

— Однако я слышал, что здесь бывает много народу.

— Они приезжают с машинами, если хотят что-то отремонтировать. — Он немного подумал и объяснил: — Я занимаюсь ремонтом. До обеда работаю в мастерской на Рингвеген. Все немцы и австрийцы знают, что у меня здесь гараж, поэтому приезжают, чтобы я даром ремонтировал их автомобили. Некоторых я вижу впервые. Их так много теперь в Стокгольме.

— Тот, который нам нужен, — сказал Нурдин, — носил черный нейлоновый плащ и бежевый костюм.

— Нет, мне это ни о чем не говорит. Я не помню никого похожего. Это точно.

— У тебя есть друзья?

— Друзья? Несколько немцев и австрийцев.

— Кто-нибудь из них был здесь сегодня?

— Нет. Они знают, что я занят. Я ремонтирую ее днем и ночью. — Он указал измазанным в масле пальцем на машину. — Мне нужно отремонтировать ее до Рождества, чтобы ехать домой, к родителям.

— В Швейцарию?

— Да.

— Эту машину нелегко будет отремонтировать.

— Нелегко. Я заплатил за нее только сто крон. Но я приведу ее в порядок. Я хороший специалист.

— Как тебя зовут?

— Хорст. Хорст Дике.

— А меня Ульф. Ульф Нурдин.

Швейцарец показал в улыбке крепкие белые зубы. Он производил впечатление приятного и порядочного парня.

— Так, значит, Хорст, ты не догадываешься, о ком я говорю?

Дике покачал головой.

— Мне очень жаль, но я не знаю.

Нурдин совсем не чувствовал себя разочарованным. Как и ожидалось, информация оказалась бесполезной. Если бы с уликами не было так туго, ее вообще не стали бы проверять. Однако Нурдин не спешил уходить, ему не хотелось снова в метро, переполненное раздраженными людьми в промокшей одежде. Швейцарец явно хотел помочь ему. Он спросил:

— А что вам еще известно? Ну, об этом человеке.

Нурдин немного подумал и ответил:

— Он смеялся. Громко.

Лицо Дике просветлело.

— Тогда я, кажется, знаю. Он смеялся вот так. — Дике открыл рот и издал блеющий звук, резкий и пронзительный, как крик бекаса.

Это было настолько неожиданно, что Нурдину понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя. С большим опозданием он сказал:

— Наверное.

— Да, да, — молвил Дике. — Теперь я понял, кого вы имели в виду. Невысокий темный мужчина.

Нурдин насторожился.

— Он был здесь четыре или пять раз. Может, и больше. Но имени его я не знаю. Он приезжал с испанцем, который хотел продать мне запасные части. Испанец приезжал много раз. Но я не купил.