Большие девочки тоже делают глупости - Людмила Феррис

Марк Бельстон в сознание не пришел, и пока Аванесов и его помощники продолжали активно работать со свидетелями. Впрочем, свидетель свидетелю рознь: один будет говорить много слов, а другой издавать сладострастное мычание. Представителями последнего формата были сразу два члена жюри — профессор Сергей Иванович Маркин и доцент Нина Семеновна Кириллова. Людей, работающих в науке, Руслан Аванесов почитал. Они ему казались избранными, что ли, умнее других, образованнее, начитаннее, глубже, но только когда многие из них вдруг случайно становились свидетелями, все их достоинства куда-то улетучивались. Аванесов понимал, что профессор Маркин не работал на одном предприятии с Бельстоном, не пил с ним чай и, конечно, виски, но глаза и уши у него были. Профессор мог иметь свое представление о председателе жюри «Сибирская панорама» Марке Бельстоне, который принимал участие в открытии фестиваля, заходил на пару часов в комнату жюри поболтать. Маркина никто не просит описывать внешность, излагать версии произошедшего, но эмоциями по поводу персоны Бельстона он мог бы поделиться. Вместо этого научный работник издавал то ли мурлыканье, то ли клекот, то ли кваканье.

— Я не могу сказать ничего определенного.

— Тогда скажите что-нибудь неопределенное, — помог Сергею Ивановичу Аванесов.

— В смысле?

— Сергей Иванович, вы, наверное, имеете свое представление, каким был Марк Бельстон, даже если встречались с ним один раз в жизни на пять минут.

Профессор поежился.

— Да мне бы не хотелось…

— Уважаемый Сергей Иванович, я никогда не задал бы вам такой некорректный вопрос, если бы на Бельстона не было совершено нападение. Вы чувствуете, сколько в моем предложении частиц «не»?

— Частица «не» — это служебная часть речи, которая вносит в предложение различные оттенки значения, — отреагировал Маркин.

— Ну вот, уже теплее, но у меня, извините, не хватит знаний вашей журналистики, владения словом, чтобы разговаривать с вами на изысканном русском языке. Я говорю на «ментовском».

— Такого языка нет, — парировал профессор. — Правильно говорить милицейский. Или полицейский, что, впрочем, одно и то же.

— Вот видите, здесь вы реагируете быстро, знаете, что отвечать, говорите грамотно, а что, про Бельстона сформулировать слабо?

— Не слабо. Просто он для меня как инопланетянин — молодой, богатый, успешный, интересный. Он не считает деньги от зарплаты до зарплаты, не берет дополнительные часы лекций, чтобы было на что купить дорогое лекарство маме. Мы с ним так же далеки, как А и Я в алфавите. Так что простите, товарищ следователь, нет у меня от него эмоций, которыми я хочу поделиться. Их нет, а выдумывать что-то — увольте.

Нина Семеновна Кириллова была так же категорична.

— Не видела, не знаю, спросите у Зинаиды Ивановны, она секретарь жюри и была ближе к председателю, чем все мы. Да он же «свадебный генерал», в журналистике особо ничего не понимает, но любит, когда о нем пишут.

— Почему любит? А есть, кто не любит?

— Да потому что, как они все, — Нина Семеновна махнула куда-то наверх, — считает нормальным имиджевые публикации за деньги.

— А вы так не считаете?

Он видел, что Кириллова осуждает Бельстона и за платные публикации, и за богатство, и за успех.

— Сейчас не важно, что я считаю. Все акценты сместились. Если у тебя есть деньги, значит, ты герой.

— Деньги, если я не ошибаюсь, берут журналисты.

— Да какие сейчас журналисты! — Она снова махнула рукой. — За деньги кого хочешь раскрутят, расцелуют во все места.

— Врут, одним словом?

— Врут. — Она даже раскраснелась от того, что наговорила, как ей казалось, лишнего, и чувствовала себя неловко.

Обсуждением проблем журналистики Аванесов заниматься не планировал, но дамочка права — все так изменилось в мире информации, что отделить правду от вымысла очень трудно. Спрос рождает предложение, но, к сожалению, неправду говорят не только журналисты, но и люди многих других профессий. Он вот, тертый калач, сидит и не знает, кто из свидетелей говорит правду, а кто врет — всех на детекторе не проверишь, да и не верит он технике. Человек — существо такое коварное, что способен обмануть любой им же сконструированный хитрый аппарат.