Джентльмены неудачи - Мария Жукова-Гладкова

– Пельмени будешь? – вместо ответа спросила я. – Есть еще вареники. Все – магазинное. Или макароны с тушенкой.

– Пельмени я ем только домашние, как и вареники, так что давай макароны.

– А в «Крестах» тебя тоже домашней пищей кормили? – съехидничала я.

Он спокойно ответил, что не совсем домашней, но и тюремную баланду он не хлебал. Друзья помогали, не забывали, и вообще, он в «Крестах» надолго не задержался. Так, с людьми пообщался – и хватит. Других дел много.

– И теперь что планируешь? – полюбопытствовала я, помешивая макароны. – У нас еще погостишь или назад, в Сибирь?

– Погощу у вас. Дела тут остались кое-какие незавершенные.

– И где думаешь остановиться?

– У тебя, – как о чем-то само собой разумеющемся ответил Вадим.

Я превратилась в большой вопросительный знак.

– Ты что, считаешь, у меня тут гостиница для беглых зеков?

– У меня сложилось такое впечатление, что ты к беглым зекам относишься очень трепетно. Разве не так? И кто тебя защитит от Ящера с Татариновым, которые, как я понял, имеют на тебя зуб? Хотя должны бы на руках носить, если желаешь знать мое мнение.

Вадим сообщил, что с большим интересом узнал в «Крестах» о моем существовании и о том, что мне удалось натворить за последнее время. Поэтому у него возникло желание познакомиться со мною лично.

– И использовать меня в своих целях, – добавила я.

– Не без этого, – согласно кивнул Вадим и спросил, где у меня открывашка. Был готов оказать посильную помощь в приготовлении ужина – открыванием банки с тушенкой.

– Слушай, а почему ты все-таки выбрал меня? – поинтересовалась я за трапезой. – В смысле, для временного проживания? По половой принадлежности? Или другие причины были?

– Меня у тебя искать никто не будет, – сказал Вадим. – Ну кому придет в голову, что я тут у тебя макароны в кухне ем? Ты же о моем существовании узнала только сегодня. А у меня в Питере еще дела, как я тебе сказал… Кстати, насчет бабок не беспокойся. Я за стол и кров тебе заплачу – как за пятизвездочный отель. Ну и вообще, альфонсом я никогда не был, хотя других грехов за мной – не счесть.

Вадим к этому времени уже скинул олимпийку и свитер (у меня было жарко), полез в задний карман фирменных спортивных штанов, извлек тугую пачку стодолларовых купюр, перетянутую черной резиночной, отслюнявил пять штук и вручил мне. Велел завтра купить мяса, говядины и свинины, и побольше. Обещал сделать настоящие сибирские пельмени. Также велел купить водки, потом подумал, попросил бумагу и ручку и написал мне целый список продуктов, с которыми мне следовало завтра вернуться домой.

– Да я все это не дотащу! – заорала я.

– Ничего, за два раза, – спокойно ответил Вадим. – Какая ж ты баба, если у тебя дома мужика кормить нечем?

– А я мужиков дома не держу, после известного тебе Сергея Татаринова. Он, кстати, сам готовит неплохо. И его мама периодически тут появлялась, с пирогами. Если я еще когда-нибудь мужика в дом возьму – только такого, который будет ходить в магазин, готовить, меня кормить, холить и нежить. Ясно?

– Ясно, – кивнул Вадим. – Холить и нежить – это я с большим удовольствием.

– Спать будешь отдельно! – рявкнула было я, но убавила громкость: слышимость-то у нас в доме великолепная.

– Как скажешь, – пожал плечами Вадим. – Но – пожалеешь. Меня женщины всегда высоко оценивали.

Я уже хотела ляпнуть, что, видимо, он платил им хорошо, но сдержалась. Еще подумает, что я денег прошу за любовь. Вот уж чем-чем, а любовью за деньги я никогда не занималась и начинать не намерена. И вообще, я устала. И у меня завтра трудный день.

– Посуду помой, – сказала я незваному гостю, – а я тебе пока белье приготовлю и полотенце.

Вадим без звука встал к раковине, я положила белье в большой комнате, а сама направилась в ванную. Глаза закрывались. Потом я пожелала Вадиму спокойной ночи и пошла спать. Отключилась мгновенно и спала без сновидений.

Утром проснулась от запаха свежесваренного кофе. Василия рядом со мной на кровати не было. Предатель! Или это мужская солидарность?

Поскольку в Управление я собиралась прибыть не раньше двенадцати (да и Пашка раньше не потянет), еще понежилась в кроватке минут сорок, потом в дверь заглянул Вадим и поинтересовался, как мне спалось.

– Да мне в своей кровати всегда хорошо спится. Когда не мешают. Завтрак готов?

– Ну ты и стерва! Думаешь, я тебе кофе в постель подавать намерен?

– Я не люблю есть в постели: потом от крошек не избавиться, так что накрывай в кухне. Глазунью я люблю из двух яиц. А теперь отвернись.

Вадим крякнул, но голова его из дверного проема убралась.

На кухню я выползла свеженькая и уже накрашенная. Все-таки мужик в доме – это мужик в доме, стимулирует.

– И какие у тебя на сегодня планы? – спросила я у Вадима.

– Из дома выходить не буду. Воспользуюсь только твоим телефоном. Кстати, а купи-ка мне сегодня трубку.

И он отслюнявил очередную порцию баксов от своей безразмерной пачки. Неужели она у него с собой в «Крестах» была?

– А ты куда сегодня, милая?

– Вначале за оператором, потом в Управление, а там видно будет. В зависимости от того, насколько активно в городе будут убивать, насиловать и членовредительствовать. Когда вернусь – не знаю. К телефону не подходи. Мне днем никто звонить не будет. Сама я как-нибудь переживу без общения с тобой и звука твоего голоса, который других женщин, видимо, сводил с ума, как ты считаешь.

– Ну и стервозная ты баба, – покачал головой Вадим. – Или это ты так меня выживаешь?

– А я должна сказать «спасибо» за то, что ты осчастливил меня своим присутствием? – рявкнула я. У меня вообще с утра всегда плохое настроение. – Неужели у тебя бабы в Питере нет? Такой крутой мужик, а Питер оставил неохваченным? Или как раз приезжал заводить очередную семью? Улучшать нашу породу своей сибирской кровью?

– Вот это и значит – сама ты неохваченная, – спокойно заметил Вадим.

Я со всей силы врезала ему по морде и стала собираться на работу. По квартире летала, как на метле. Вадим, надо отдать ему должное, под руку больше не лез, возился в кухне. А я забыла позвонить из квартиры Пашке, сделала это уже из машины. Оператор, знакомый со мной не первый день, понял: что-то не то, с комментариями, советами и замечаниями не лез, на судьбу и головную боль не жаловался, просто сказал, что уже почти готов и через десять минут выходит.

– Куда мы? – спросил Пашка, загрузившись в мою машину.

– В Управление. Вон, в сумке моей посмотри: лица сбежавших красавцев. Вчера вечером дали. Но двоих уже искать не надо. Остальных даем в эфир. И в «Невские новости».

Пашка изучил снимки глазом профессионала и заметил: