Мой французский вояж - Юлия Алейникова

Итак, я сидела, прислонившись к холодной каменной стене. Мир, солнечный, яркий, полный жизни и счастья, остался где-то далеко. А здесь царит вечная тьма.

Раздался тихий, слабый стон. Я рванулась к моему несчастному собрату. Василий Никанорович приходил в себя. Снова щелкнув зажигалкой, я склонилась над ним.

– М-м, – ресницы его задрожали, и он открыл глаза. – Где мы?

– Не знаю. Как вы?

– Как балерина после «Лебединого озера».

Я хихикнула.

– Помоги мне сесть.

Я постаралась потянуть его за руку. Раздался такой стон, что я сразу его отпустила.

– Нет, не так, сзади.

Я обошла сзади и попробовала взять его под мышки. Поднатужившись, я оторвала его миллиметра на два от пола. Сам он мне не помогал.

– Никак, – задыхаясь и обливаясь потом, просипела я, голова раскалывалась от предпринятых усилий хуже прежнего. Двигаться сил не было. Так я и осталась сидеть рядом с беспомощно лежащим Ползуновым. Мысли были горькими.

– Подставил я тебя. Не связалась бы со мной, сидела бы сейчас дома.

– Угу.

– Ты, что, не злишься на меня?

– Злюсь.

– А чего не ругаешься?

– Сил нет.

Тут заскрежетал ключ в замке, и двое каких-то типов ввалились в нашу темницу.

– Ну, оклемались, голубки?

– Вставай, жирный! Пошли.

Поскольку встать Ползунов не мог, они бесцеремонно схватили его под мышки и поволокли. На меня внимания никто больше не обращал.

Дверь с грохотом захлопнулась. Стало еще тоскливей. Мысли в голове бродили, одна мрачнее другой. А что, если сейчас в эту самую минуту убивают моего клиента? А то, подсказала логика, что следующей будешь ты. Волосы на голове встали дыбом. Сколько же времени прошло с тех пор, как его унесли? Эх, жалко у меня нет часов. С тех пор, как появился мобильник, я отвыкла носить часы.

МОБИЛЬНИК! Ей-богу, такой идиотки свет не видел! Столько времени просидеть в подвале и ни разу не вспомнить о нем! Я стала судорожно вытряхивать содержимое своего шелкового мешочка. Вот он, родненький. Сейчас, сейчас позвоню Жене, он нас спасет! От воспоминаний о любимом мужчине на сердце стало тепло и спокойно. Я открыла телефон и… Ничего не произошло. Как же так? Я потыкала кнопки. Ноль эмоций.

Зарядка закончилась! Нет, не может быть! Я подергалась еще. Бесполезно. Телефон умер.

Ну почему я такая легкомысленная дура? Ведь спасение, можно сказать, было у меня в руках!

То кляня себя, то впадая в отчаяние, то ругая на чем свет стоит злосчастного олигарха, я провела ужасно много времени. Может, час, может, сутки. В темноте время тянется медленно и тягостно.

Да, нет, о чем это я? Какие сутки, мне даже пить еще не захотелось. И пить сразу захотелось. Время стало ползти еще мучительнее. Я села у двери в надежде выклянчить воду у этих гадов, когда они вернутся.

Ожидания мои были вознаграждены, спустя пару столетий, не меньше, дверь все же открылась.

Как только она начала открываться, я сразу кинулась к наметившейся щели с воплем: «Воды!» Меня пинком отшвырнули назад, а следом за мной кинули бедного Василия Никаноровича. Его вид был просто ужасен. На лице ни единого живого места, пиджака не было, рубашка рваная и вся в крови.

Господи! Что же делать? Все это я увидела за то время, пока мерзавцы закрывали дверь. Оказавшись снова во тьме, я зажгла «Ронсон» и попыталась осмотреть бездыханно лежащее тело. Похоже, оно не дышало! Мамочки!

Не знаю, что меня больше испугало: смерть Ползунова как таковая, или перспектива дальнейших посиделок в компании трупа. Покойников я боюсь до ужаса. О том, чтобы дотронуться до лежащего, теперь не могло быть и речи. Как быть? Надо же выяснить, жив он или нет. О, зеркальце! Сейчас поднесу к его лицу, и все станет ясно.

Хвала небесам! Он дышит! Убедившись, что мой сосед по заточению жив, я немного расслабилась. Теперь надо осторожненько его осмотреть. Хотя, что толку. Ни лекарств, ни бинтов, ни даже воды у меня не было, и чем ему помочь, я просто не представляла. Мы точно умрем, он от побоев, я от – жажды. Я заплакала от ужаса и жалости к себе, к нему, к детям. Минуты шли, Ползунов не шевелился.

Наконец он начал приходить в себя. Я подползла к нему поближе.

– Василий Никанорович! Миленький! Очнулись, – бубнила я бестолково. – Что они от вас хотели?

– Пить.

– Нету, родненький мой.

Мы помолчали.

– Юлька! Нам надо отсюда выбираться. Иначе хана, – прохрипел олигарх.

– Ага, а как? Вы на себя посмотрите. Вы даже ползти не сможете, не то что бежать.

– Надо что-то придумать. Я долго не протяну. Тебя вообще в любой момент грохнуть могут.

Волосы на голове заняли уже привычное вертикальное положение.

– Как?

– Слушай. – Тяжело переводя дыхание и морщась от боли, он продолжал: – Им надо, чтобы я подписал завещание на Ленку.

– Что?

– Да не перебивай ты. Но если не получится, они меня все равно уберут, а подпись подделают.

– Зачем им завещание? Она ваша жена, и так все получит.

– Ты забыла, у меня еще дети. Она получит только треть.

– Неужели это все она? Зачем ей так много? Да и потом, она же полная дура. Как она будет бизнесом управлять?

– В точку. Она тупая как пробка. И это похищение ей организовать не под силу, да еще и во Франции. За ней кто-то стоит.