Адреналин - Наталья Милявская

Машка щелкнула зажигалкой, и мы с ней с удовольствием закурили.

Пять минут ожидания были равны бесконечности. За окном пару раз прошелестел шинами автомобиль, потом кто-то наверху хлопнул дверью. Потом наступила такая гробовая тишина, что стало слышно, как наши мальчики дышат на тонкий полиэтилен. Думаю, Дима и Стас уже просмотрели цветные слайды из своей жизни – начиная с первого осознанного момента и заканчивая сценой с пистолетом.

– Стас! – позвала наконец Маша, невежливо затушив сигарету в горшке с каким-то цветком, стоящим на полу.

Стас непроизвольно дернул головой, но ничего не ответил.

– Стас! – громче произнесла подруга.

Никакой реакции. Я беззвучно веселилась, глядя на одеревеневшую фигуру в полиэтилене, сидящую к нам спиной.

Маша поднялась, простучала каблуками по старенькому паркету, подошла вплотную к Стасу, присела сзади него на корточки. Тот по-прежнему не шевелился.

– Ну что, ты все еще хочешь провести со мной ночь? – поинтересовалась Маша над его ухом.

Рвущийся наружу смех пересилил – и я огласила комнату гомерическим хохотом. Парни испуганно вздрогнули. Маша сорвала пакеты с головы Стаса, Вадика и Димы. Те начали дико озираться по сторонам. Потом, вывернув головы, уставились на Машу.

Стас и Дима смотрели на нее так, как добыча смотрит на хищника, перед тем как ей перекусят хребет. Самоуверенность парней испарилась – теперь лица каждого выражали ужас и недоумение. Неудобство их позиции не позволяло охватить взглядом комнату целиком, и парни не могли с уверенностью понять, здесь ли еще люди с оружием.

– Вадик, как ты думаешь, я выиграла спор? – спросила подруга, и одним резким движением оторвала от лица Вадика скотч.

Тот зашипел, как кот, которому наступили на хвост, и выругался.

– Маш, ты даешь… – произнес Вадик обалдело, неуклюже перекатываясь на бок. – Девочки, вы что, сдурели? Блядь, я чуть не обделался! А где эти? Ну…

– Курят на лестнице, – ответила Маша. – Кажется, ты должен мне две тысячи евро, – сказала она Стасу и так же резко оторвала скотч от его рта. Стас сморщился, но промолчал.

– Добро пожаловать в клуб ловцов адреналина! – весело сказала я, разрезая ножницами перекрученный скотч на запястьях наших пленников.

Идея Вадика, простая, как дырка от бублика, оказалась столь же проста в реализации.

Разумеется, Стас, Дима и Вадим нас долго материли, называли сумасшедшими сучками и разводилами. Вот только Вадик, как рефери, справедливо заметил, что Маша в споре победила. Потому что лично он, пока сидел на полу, уже попрощался с жизнью. Стас скривился, кинул на пол четыре купюры, и парни спешно покинула квартиру. Спускаясь вниз, они наткнулись на курящих на подоконнике третьего этажа Леху и Андрея, которые закатали маски до носа, но полностью их с лица не сняли. Дальнейший путь вниз вся компания совершила, прыгая через две ступеньки.

Вадик приехал к Маше домой через час – и мы напились до поросячьего визга. Двести евро из полученной нами суммы полагались хозяину квартиры, временно ставшей гангстерским притоном, остальные мы показательно сунули в большую вазу, стоящую в углу Машиной гостиной. Вадик объявил, что это будет наш банк. За последующие два месяца в банке набралось двадцать с небольшим тысяч евро.

Схема работала. По такому же сценарию за март и апрель мы успели поспорить:

– с братом Машиной одноклассницы Севой (22 года, студент высшей школы экономики, неравнодушен к Маше со школьной скамьи); рефери была Маша, а подначил парня на спор Вадик, с которым мы изображали влюбленную пару, случайно пришедшую в тот же ресторан, что и Маша с Севой; сумма спора – полторы тысячи долларов; – с сыном Вадиковых заказчиков Олегом, директором риэторского агентства (25 лет, не женат, большой любитель шумных тусовок и симпатичных девчонок); рефери был Вадик, а мы с Машей исполнили свои роли точно так же, как в споре со Стасом; сумма спора – три тысячи долларов; – с дальним приятелем Андрюхи Николаем, председателем студсовета в Андрюхином вузе; дело, между прочим, было в том же клубе, где мы спорили со Стасом, сумма спора – тысяча евро.

Потом были еще какие-то Машкины знакомые, имен которых я уж не помню. Потом еще кто-то… Да, разумеется, в круг людей, с которыми мы спорили на деньги, входили знакомые наших знакомых или родственники знакомых наших знакомых. Мы должны были иметь хотя бы отдаленное представление об уровне достатка и чертах характера жертвы очередного розыгрыша. Удивительно, но всякий раз это сходило нам с рук.

Потом Вадик придумал схему с похищением. Этот розыгрыш был уже куда сложнее, и всегда проходил в несколько этапов. Самый сложный брал на себя Вадик – именно он искал клиентуру. Уж не знаю, как именно он умудрялся спорить со своими подружками, но Полина была уже третьей девушкой, которую мы похитили и отвезли в полупустую Вадикову квартиру. Первой была Нефтяная Вышка.

И клянусь – клянусь! – мы не испытывали никаких угрызений совести, глядя в наполненные ужасом глаза очередного нашего «клиента». Мы, приличные молодые люди с высшим образованием… втянулись. Однажды утром я поняла, что не могу думать ни о чем – только о следующей акции.

Если вы хотите считать нас сумасшедшими – пожалуйста!

Вот только сумасшедшие не зарабатывают денег на своем слабоумии…

К тому моменту, когда мы с Машей, оставив где-то в ночи бедную Полину отходить от пережитого приключения, приезжаем домой, мальчишки уже успевают выхлестать половину бутылки виски. А Вадик еще и дымит сигарой, как сицилийский наркобарон.

– Мне только что звонила Полина! – вводит он нас в курс событий. – Счет она оплатит в течение пяти дней. Так что к середине недели деньги будут у нас.

– А она не ругалась? – интересуюсь я.

– А ты как думаешь? – смеется Вадик. – А еще она просила не говорить мужу про… ну, вы сами понимаете, про ее этого инструктора, и журналиста, и какого-то там Антонова.

– Как будто мы шантажисты какие-то! – обижается Андрей.

Ну конечно! Мы кто угодно – разводилы, похитители, но не шантажисты!..

Нас с Машей вытряхивают из мокрых курток и уже в прихожей пытаются напоить.

– Да подождите вы! – отбивается Маша. – Дайте платье снять, я мокрая вся!

– Сделай это прямо здесь! – весело предлагает Вадим.

– Увижу пепел – убью! – парирует Маша, тыкая пальцем в сигару.

– Какого черта надо было меня смешить? – пытаюсь я пнуть Андрея, пока он, изображая рыцаря, расшнуровывает мои мокрые насквозь кроссовки.

– Я не смешил! – говорит он мне снизу. – Это Леха!

– Что «Леха»? – интересуется тот с лестницы. – Опять Леха! Мы себя нормально вели, не глумились!

Не глумились – это значит стояли у стены с красными от сдерживаемого хохота рожами и упражнялись в искусстве сурдоперевода. Когда Андрюха подкуривал для Полины сигарету, Леха, неслышно прокравшись сзади, показывал, насколько ему понравилась ее грудь. А когда я, изо всех сил сдерживаясь от душащего смеха, зловещим шепотом декламировала детскую загадку про лампочку прямо Полине в лицо, Леха и Андрей устроили импровизированный кулачный бой возле окна, и Андрюха чуть было не въехал локтем в недавно вставленное пластиковое окно.