Слово авторитета - Евгений Сухов

Матвей с напряжением смотрел ему вслед, ожидая, что тот все-таки обернется и издалека махнет ему рукой. Не махнул. Сан Саныч уверенно пересек проезжую часть и скрылся за ближайшими домами.

О своем наставнике Матвей не знал ничего, за исключением того, что тот обладал немалой властью. Даже начальник тюрьмы, человек волевой и способный к решительным действиям, едва ли не заискивал перед Сан Санычем, словно от расположения того могла зависеть его карьера. На людей он действовал почти магически, чему, наверное, способствовали его глаза, расположенные на значительном удалении от переносицы. Такая анатомическая особенность словно бы усиливала эффект его взгляда. У собеседника невольно зарождалась мысль, что Сан Саныч способен разглядеть дно самой мутной души. Было в нем что-то от хищника.

А руки, жилистые, с длинными крючковатыми пальцами, напоминали лапы птицы.

Матвей невольно содрогнулся, подумав о том, что когда-нибудь эти пальчики с удлиненными ногтями, очень напоминающими когти, могут сомкнуться на его собственной шее.

Отвлечься от скверных мыслей ему помог мохнатый пес, который, признав в парне родственную душу, принялся дружелюбно помахивать ему коротким хвостом. По лицу Матвея скользнула горькая улыбка. В сущности, он такой же бездомный, как и эта дворняга. И если его вдруг не станет, то вряд ли кому взгрустнется по этому поводу.

Погладив пса по тощей шее, Тихоня побрел в свою берлогу.

* * *

Шибанов никак не мог объяснить страсть полковника Крылова к чебурекам.

Причем съедал их полковник в таком количестве, что у всякого нормального человека случился бы заворот кишок. А ему хоть бы что, знай себе слизывает с пальцев жир и продолжает пережевывать мясцо дальше.

Причем он легко отказывался от самых дорогих ресторанных деликатесов, предпочитая, так сказать, мясо, приправленное своеобразным соком и завернутое в кусок теста. У всякого, кто видел, с каким удовольствием Крылов уминает чебуреки, во рту невольно накапливалась слюна, и редко кто отказывался от соблазна присоединиться к застолью. Его жующую физиономию можно было бы запросто отснять на рекламный ролик с чудо-чебуреками в руках, и тогда можно было быть уверенным, что на следующий день спрос на этот продукт возрастет как минимум вдвое.

Причем полковник Крылов побывал едва ли не во всех чебуречных столицы, а собственные впечатления о них вносил в маленький кожаный блокнотик. Наиболее полюбившиеся заведения он посещал по многу раз и, как истинный ценитель восточной кухни, частенько давал поварам небесполезные советы.

Любимым местом полковника была чебуречная неподалеку от Страстного бульвара. Скромная стекляшка, которой заведовали два брата-грузина. Именно сюда Крылов и пригласил Шибанова. Трудно было сказать, подозревали ли братья о тяжелых погонах Крылова, но его не тревожили и даже выделили отдельный столик, за которым сослуживцы, не опасаясь быть услышанными, вели неторопливый диалог.

— Если бы ты знал, капитан, какие мне удавалось едать чебуреки. Ого-го!

Лучшие мне довелось отведать в Кисловодске лет пять назад, я там случайно в командировке оказался. Брали мы одного… В общем, как говорится, кроме работы, попользовался еще и благами цивилизации. Так вот, ту чебуречную держал один чеченец. Потом я наводил справки, интересовался, чем же он сейчас занимается.

Сгинул, оказывается! — откусил полковник кусок чебурека. — Погиб где-то под Ведено. Одним из полевых командиров был. Вот как бывает. А я все об одном думаю: успел ли он передать секрет приготовления тех чебуреков… Наверное, успел. Они все ребята семейственные и родственников чтят, так что сам бог велел поделиться. А ты ешь, чего затих-то? Эти хотя и не такие, как в Кисловодске, но тоже очень вкусные.

— Да, ничего, — неопределенно проговорил Шибанов, протирая салфеткой жир, запачкавший руки.

— Ты Севу Вологодского знаешь?

— Кто же его не знает, товарищ полковник, — слегка удивился вопросу Шибанов. — Смотрящий Юго-Западного округа.

— Верно, — охотно согласился Крылов. — Ко мне поступила информация, что он готовил покушение на вице-мэра. Только не надо делать таких глаз, капитан! — повысил голос полковник. — А то никогда не станешь майором. Я получил указание с самого верха — действовать жестко. Ты его возьмешь! И вытри ты наконец с губ жир!

— Понял, товарищ полковник, — взял салфетку со стола Шибанов.

Одолев два чебурека, Григорий осознал, что они невероятно жирные и полковника можно назвать настоящим Героем, ибо он доедал уже пятый чебурек.

— И еще вот что, возьмешь Маркелова. Пускай втягивается понемногу в работу. Отпуск для него закончился.

— Хорошо, товарищ полковник.

— Ты знаешь, где обычно обитает Сева Вологодский?

— В ресторане «Новый Арбат». Там у него что-то вроде резиденции.

— Вытряхнешь его прямо из резиденции. Ничего страшного не случится, если вы всю его братию положите мордой в пол. А особо ретивым выбьете пару зубов. Это хорошая профилактика на будущее. — Понял, товарищ полковник.

* * *

Тихоня был несказанно удивлен, когда в десять часов вечера из двух небольших микроавтобусов выскочило полторы дюжины спецназовцев. Расшвыряв стоящую в дверях толпу, они ворвались в ресторан «Новый Арбат». Подобного сценария не предусматривалось. Через десять минут мобильный телефон Севы Вологодского должен зазвонить, и он, не мешкая, выйдет на улицу. Во всяком случае, так объяснил ему Сан Саныч. У входа он постоит всего лишь пару минут, после чего разочарованно вернется в ресторан. Вполне достаточно, чтобы через оптический прицел отыскать его выпуклый лоб.

Поднять руку на вора — это значит подписать себе смертный приговор. Но Тихоня сумел зафаловать собственную совесть тем, что исполняет богоугодное дело. А как же иначе! Вместо того, чтобы париться на шконарях вместе с остальными сидельцами, он как-никак гуляет на воле, да еще с чистыми документами.

Через несколько минут двое собровцев вывели из стеклянных дверей Севу Вологодского. Через мощные линзы оптического прицела Тихоня рассмотрел разбитую губу вора, по его подбородку тоненькой струйкой стекала кровь. Руки были стянуты наручниками за спиной. Вор скрючился так, что казалось, он усиленно кланяется людям, стоящим у входа.

Всмотревшись в собровца, идущего за Севой, Тихоня с удивлением узнал в нем Захара Маркелова. Вот, значит, о какой встрече говорил Сан Саныч. Страх, малость уже подзабытый, проснулся в нем вновь, заставив поежиться от неприятного холода.

Процессия мужчин быстро двигалась по направлению к микроавтобусу, еще секунды три-четыре — и они будут недосягаемы. Лоб Севы Вологодского рассекали поперечные морщины, они глубоко резанули переносицу и криво разошлись в стороны.

Теперь Тихоня знал, что ему делать. Он выбрал самое основание переносицы, где мелкие морщины собрались в узелок, и, затаив дыхание, плавно потянул спусковой крючок.