Последняя жертва - Эвелина Баш

– Хорошо, уже иду, – покорно ответила Эмма, подумав о том, что прогулка в три квартала была бы именно тем, что ей сейчас нужно, если бы не дождь, поливавший с самого утра. Добрый патрульный полицейский довёз её сюда, но на этом, похоже, заряд доброты на сегодня был исчерпан.

– И ещё, – вспомнил шеф, – я там посылал тебе вчера графики, проверь и распечатай. Они нужны мне к десяти. И сама чтобы была тут к десяти, будешь вести протокол.

– Хорошо, – сказала Эмма.

– Пока всё, иди, – махнул рукой шеф и вернулся к чтению газеты.

Эмма посмотрела на наручные часы и вздохнула. Без двадцати пяти минут десять. Только чудо поможет ей успеть вернуться в офис до десяти утра и распечатать какие-то графики, которые она вчера определённо не получала. Да ещё это совещание, на котором именно она должна сегодня вести протокол. Почему-то шеф никогда не звал её на обсуждения новых тем или макетов, а только на всякие скучные встречи по поводу бюджетов и прочей финансовой ерунды, в которой она ничего не понимала.

О том, что ждёт её вечером, Эмма предпочитала не думать.

* * *

В отделе судебно-медицинской экспертизы, где стоял вечный холод и полумрак, сегодня было на редкость оживлённо. Помимо самого виновника собрания – господина Фолька, в комнате находились Диана и Тезер, а также трое весьма нервных ребят из оперативной группы Макса Хубера, бывшего начальника и любовника Дианы.

– Я напишу рапорт на имя начальника полиции, – возмущался один из них, – вы знаете, кто эта женщина? – он указал на одно из двух тел, скрытых синими простынями. – Пресса одолевает нас уже третий день. Вчера мы сделали официальное заявление, что причиной аварии стала смерть потерпевшей от передозировки антидепрессантов! Анти-де-прес-сантов! – по слогам выговорил он. – Вы понимаете, какие это последствия для её репутации, – обратился он к судмедэксперту, который стоял, засунув руки в карманы халата, и понимающе покачивал головой. – Для нашей репутации! – возмущавшийся офицер посмотрел на Диану, задумчиво изучавшую отчёт в серой папке. – Пресса нас сожрёт с потрохами. Что за бардак у нас здесь творится! – продолжал он, повышая тон и не сводя взгляда с Дианы, словно это она перепутала отчёты о вскрытии.

Как такое получилось, что два отчёта оказались перепутаны, мог объяснить только составивший их судмедэксперт – господин Вернер, но он попал в больницу с переломом ноги и сотрясением головного мозга. Полез утром заменить разбитую соседскими хулиганами лампочку на крыльце над входной дверью, но неудачно поставил стремянку, в итоге упал вместе со стремянкой, да ещё и сломал перила.

Судьбе несчастного господина Вернера в участке сочувствовал только Тезер Аталик и те, кого работа судмедэксперта не касалась напрямую. Диана же была солидарна с ребятами Макса, что в обозримом будущем никого из них не ждёт ничего хорошего, но в открытую она никогда не признала бы этого.

Пробежав ещё раз по строчкам отчёта, в котором говорилось, что Лиза Майер скончалась от передозировки антидепрессантов в сочетании с большим количеством выпитого спиртного, Диана мысленно вздохнула с облегчением. Теперь всё казалось правильным и логичным. Не было ничего необычного в том, что одинокая девушка-бухгалтер принимает антидепрессанты. Никаких вампиров, никаких загадок и вопросов без ответов. Обычная ситуация. Диана закрыла папку и посмотрела на Аталика.

«Я закрываю это дело», – объявила она и, развернувшись на каблуках, вышла из отделения судебно-медицинской экспертизы, решительно покачивая своим белокурым хвостом.

* * *

Марк дремал на диване под вой сирен и грохот выстрелов, доносившихся из телевизора. Ему снилось, что он преследует большой чёрный фургон верхом на белом единороге, только вместо рога у того проблесковый маячок.

Вот уже второй день Марк совершенно наглым образом уклонялся от работы, но и угрызений совести по этому поводу не испытывал. Даже присутствие Акселя его не раздражало, напротив, Марк сам приходил к нему на кухню и подолгу наблюдал за тем, как тот рисует. Теперь нагромождение параллельных, перпендикулярных и кривых линий обрело для Марка некий смысл. Может быть, он и не видел в нём аптеки и автостоянки, но какой-то индустриальный пейзаж, одетый в жёлтую кудрявую листву, он всё-таки сумел разглядеть.

Последним штрихом Аксель добавил к картине единорога. Вполне правдоподобного белого единорога, изящно поставившего на копытце переднюю ногу.

– Почему единорог? – спросил сегодня утром Марк.

– Не знаю, – повёл плечом Аксель, продолжая вырисовывать белую гриву.

– Вроде как в жизни всегда есть место для сказки? – с иронией произнёс Марк.

– Почему сказки? – Аксель обернулся и посмотрел на Марка, который в это время сидел за кухонным столом, подперев голову руками. – Хочешь сказать, что не веришь в единорогов?

– Конечно, нет, – не сдержал смешка Марк, – ты, может, ещё думаешь, что сказка про Гензеля и Гретель тоже случилась на самом деле?

– Тогда Библия, по-твоему, тоже сборник сказок? – серьёзно спросил Аксель.

– Почему? – не понял Марк.

– В Ветхом завете тоже говорится про единорогов и василисков.

– Не может быть, – возразил Марк, скорее из вредности, чем ему на самом деле хотелось услышать какую-нибудь притчу про единорога и Моисея. Других персонажей Ветхого завета он всё равно не знал, поскольку религией в его семье никто не увлекался. Однако Аксель не стал поучать его притчами и даже рассуждать о научных доказательствах существования мифических существ, а просто отвернулся к своей картине и продолжил рисовать.

Этот разговор произошёл утром, сейчас же Марк в своём полуденном сне нацеливал пистолет, готовый выстрелить в чёрный фургон, как вдруг кто-то схватил его за ворот и потянул со всей силы назад. Падение было мягким, но вместо затянутого тучами неба Марк увидел глупую улыбку Акселя и свой телефон, на котором высвечивалось имя Дианы.

– Комиссар Шнайдер, – ещё не совсем проснувшись, ответил на вызов Марк.

– Я закрыла дело, – сообщил ему голос Дианы.

– Почему? – Марк сел и хотел потянуться, но ответ коллеги заставил его тут же вскочить с дивана.

Через три минуты он уже шёл быстрым шагом к своему полицейскому участку. Он ни на секунду не сомневался, что кто-то в этой истории что-то явно упускает. Марк должен был расставить всё по своим местам.