Последняя жертва - Эвелина Баш

– Хорошенькая погодка для прогулок, а? – сказал он, вытаскивая из пачки сигарету.

– Совсем не хорошенькая, – возразила Эмма и, вежливо улыбнувшись, вышла на тротуар. Потоки воды весело стекали в ливневую канализацию, и только Эмма подумала о том, что бежевый костюм плохо сочетается с проливным дождём, как её окрикнул Мартин.

– Тебя подвезти?

– Да, пожалуйста, – тут же согласилась она, но уже через пару минут начала сожалеть о своём решении. Не выпуская сигареты изо рта, Мартин завёл двигатель и спросил:

– Куда поедем?

– Прямо по Ранкештрассе, – ответила Эмма, пристёгиваясь.

– Прямо по Ранкештрассе, – повторил Мартин, выезжая на проезжую часть. – А чего там, на Ранкештрассе?

– Итальянская кофейня, – произнесла девушка, чувствуя, как заслезились глаза от сигаретного дыма, моментально заполнившего маленький салон «смарта».

– Опять босс самодурством занимается, а? – усмехнулся Мартин.

Эмма тактично промолчала. Несмотря на то что она боялась своего шефа до дрожи в коленях, Эмма относилась к нему с глубоким уважением, и не любила сплетен и уж тем более никогда не становилась их источником, даже если узнавала какие-то занятные подробности из личной жизни господина Шульца. Вроде того, что он любит ездовых собак или предпочитает проводить отпуск на «даче», сохранившейся с ГДРовских времён.

– А ты чего сегодня натворила, а? – спросил Мартин, чтобы поддержать беседу.

– Ничего, – сказала Эмма, вглядываясь в расплывавшиеся за окном витрины. Они уже ехали по Ранкештрассе, но, как назло, она никак не могла вспомнить справа или слева должна быть кофейня.

– А чего тебя сегодня копы на работу привезли, а? – ехидно поинтересовался мужчина.

– Это мой сосед, – почему-то соврала Эмма и сама себе удивилась, – предложил утром до работы подбросить, и я согласилась, чтобы в дождь не мокнуть.

– Сосед, значит, – протянул Мартин. – А сколько лет соседу, а? Молодой, красивый?

– Да что ты, – отмахнулась Эмма, – ему уже лет тридцать.

Мартин пригладил волосы и мельком взглянул в зеркало заднего вида. Ему тоже тридцать, что же он теперь, дряхлый старик?

– Значит, тебе не нравятся мужчины в возрасте? – сделав затяжку, Мартин выпустил колечко дыма в сторону Эммы.

Девушка покраснела и сделала вид, что не расслышала вопроса.

– Может, как-нибудь сходим вечером пива попьём, а? – непринуждённо предложил Мартин.

Эмма прикусила губу и попыталась улыбнуться мужчине, но в этот момент прямо по курсу выросла пятидесятиметровая шестиугольная часовня из синего стекла, а рядом с ней скрытая под белыми пластинами Мемориальная церковь кайзера Вильгельма[3]– Кудамм.

– Мы проехали, – сказала Эмма.

– Проехали, – не то согласился, не то просто подтвердил факт Мартин, выбросил сигарету в окно и, резко выкрутив руль влево, развернулся. Со всех сторон раздались возмущённые сигналы автомобилей. – Красиво, ага? – мужчина подмигнул слегка побледневшей Эмме и нажал на газ.

– Стой! – едва успела закричать девушка, как ремень безопасности впился в её плечо, а в нескольких сантиметрах от носа «смарта» возникла какая-то припаркованная оранжевая машина.

– Стою, – радостно доложил Мартин. – Ты увидела кофейню?

– Да, – выдохнула Эмма, пытаясь справиться с внезапно возникшим головокружением. – Ты меня не жди, мне надо ещё в несколько мест, это надолго, – сказала она, отстёгиваясь и доставая свой зонт из-за сидения водителя.

– Ты уверена? – немного огорчённо спросил Мартин, понизив голос и подавшись ей навстречу.

– Да, – быстро сказала Эмма, слегка поморщившись от долетевшего до неё несвежего дыхания мужчины, и поспешила поскорее выбраться из машины.

– Так что насчёт сходить куда-нибудь? – прокричал напоследок Мартин.

– Не сейчас, – бросила Эмма через плечо, раскрывая зонт, – спасибо! – помахала она рукой и, не оборачиваясь, побежала к заветной зелёной «Веспе».

Больше её не страшила перспектива вымокнуть до нитки под проливным берлинским дождём.

* * *

Герхард Фольк доедал бутерброд, читая роман Айрис Мердок «Отрубленная голова» в потрёпанной красной обложке. Тусклого дневного света, поступавшего из окна, было недостаточно, и доктор включил настольную лампу. Он как раз хотел перевернуть страницу, когда в кабинет ворвался Марк Шнайдер и, не утруждая себя приветствиями и предисловиями, потребовал:

– Покажите мне Лизу Майер.

Доктор Фольк посмотрел на Марка поверх своей книги и отложил недоеденный бутерброд в сторону.

– Прошу прощения, комиссар, но я не могу показать вам Лизу Майер. Её тело забрали родственники.

– Когда? – едва не выругался Марк.

Медэксперт вскинул руку и взглянул на свои наручные часы.

– Примерно полчаса назад.

– Кто забрал? Адрес? Телефон?

– Полагаю, комиссар Кройц может предоставить вам более подробную информацию, – спокойно произнёс доктор Фольк.

Марк скрипнул зубами и шумно выдохнул через нос. «Какие же все вокруг быстрые, когда это совсем не нужно», – подумал он, потом прищурил глаза и окинул медэксперта долгим изучающим взглядом, отметив при этом его гладковыбритое лицо и аккуратный воротник фиолетовой рубашки, видневшийся из-под тщательно выглаженного халата, не говоря уже о литературных предпочтениях доктора.

– Всего доброго, – кивнул Марк и вышел в коридор.

По пути в свой кабинет он пытался проанализировать сложившуюся ситуацию, но чем больше думал о ней, тем больше приходил к выводу, что он действительно погорячился. Сейчас та смутная догадка о том, что эти два дела каким-то образом связаны между собой, казалась ему почти бредовой. Возможно, Марк зря выдал кое-какую информацию о своём прошлом. Более того, он был почти уверен, что совершил ошибку, выведя полицию на Лиона, о котором он почти не помнил, разве что его страсть к мотоциклам и странным историям. Кажется, он хотел стать вампиром?…

С этой мыслью Марк скрипнул дверью кабинета. Диана и Тезер мгновенно отвлеклись от монитора компьютера, на котором только что с интересом изучали что-то, и посмотрели на Марка так, словно он застал их на месте преступления. Лица коллег выражали сочувствие и какое-то напряжение, и Марк прекрасно знал почему. Случалось, он повышал голос и пускал в ход попадавшие под руку предметы. В рамках разумного, естественно, иначе его уже давно отстранили бы от работы в полиции.