Последняя жертва - Эвелина Баш

Субботний день у Марка не задался ещё с вечера пятницы. Не успел он толком отъехать от работы, как под капотом раздался свист, и ремень генератора, который надо было заменить ещё в прошлом месяце, приказал долго жить. Пришлось загнать машину в ремонт и идти домой пешком. Ни о какой поездке в казино, где работала Маргарет Нельсон речи уже не шло. Если бензин им хоть как-то компенсировали, то поездку на такси туда-обратно Управление оплачивать не будет, а ехать за свой счёт Марк не хотел.

Поэтому он зашёл в магазин, купил пару бутылок пива и, придя домой, завалился на диван смотреть какой-то старый американский боевик. Перед этим он тщательно проверил все двери и окна, чтобы избавить себя от внимания пронырливого соседа.

Поэтому он немало удивился, когда обнаружил утром, что спит, уткнувшись носом в чьё-то плечо.

Сначала Марк слегка отодвинулся, потом приподнялся на локте, а затем и вовсе встал с кровати. Плечо принадлежало девушке. Она лежала на животе, лицом вниз и в отличие от Марка, на котором оказались только джинсы, её наряд был несколько необычен. Чёрный плащ наполовину скрывал её тело, а когда Марк перевернул девушку на спину, оказалось, что на ней надето струящееся дымчато-голубое платье из тончайшего шёлка. И хотя оно не скрывало ровным счётом ничего, выглядело оно скорее невинно, чем развратно. Только огромное пятно засохшей крови на правом боку и бедре несколько портило картину.

Марк встал на колено на краю кровати и осторожно закатал подол платья. Кровь принадлежала кому-то ещё.

Тогда Шнайдер поправил джинсы и обратился наконец к лицу незнакомки. Глаза её были закрыты, а губы и без того достаточно полные, были накрашены такой ярко-красной помадой, что им позавидовала бы Джессика Рэббит.

И всё бы ничего, но они улыбались. Спокойной, умиротворённой и… счастливой улыбкой.

Марк убрал спутавшиеся тёмные локоны и осторожно приложил пальцы к сонной артерии. Почувствовав пульсацию, он вздохнул с облегчением.

«Эй», – тихонько позвал он, слегка похлопав девушку по щеке.

Она никак не отреагировала, тогда он похлопал посильнее, а потом потряс за плечи. Девушка ответила лишь лёгким постаныванием.

Марк почесал затылок, потом обросшую щетиной щёку и одним движением развязал завязки плаща. С платьем пришлось повозиться. Мало того, что на месте кровавого пятна оно успело порядком присохнуть, так ещё и застёгивалось на спине на какое-то невероятное количество маленьких пуговок, которые так и норовили выскользнуть из влажных пальцев. Марку хотелось разорвать платье к чёртовой бабушке, но он сдерживал себя, ведь оно могло послужить важной уликой.

Кое-как разобравшись с пуговицами, Марк стянул платье и, подхватив девушку на руки, отнёс в ванную. Там он усадил её под душ и включил холодную воду. Действие оказалось не настолько быстрым, как он рассчитывал. Девушка не спешила приходить в себя. Она лишь мотала головой, жмурилась и постанывала. Тогда он оставил её одну и пошёл на кухню готовить кофе.

Она пришла к нему минут через пятнадцать. Стараясь не смотреть ему в глаза, она куталась в его полотенце. Вода с мокрых волос капала на обнажённые плечи.

Марк посмотрел на её босые ноги и бросил ей тапки-зайчики, оставленные Акселем.

«Пойдём, подберём тебе что-нибудь», – он прошёл мимо девушки в коридор, отметив при этом, как она сжалась и подалась немного в сторону.

Он привёл её в спальню и принялся рыться в шкафу, поглядывая время от времени на девушку. Её била мелкая дрожь.

– Держи, я покупал его для своей бывшей, – он протянул её свёрнутое в комок короткое вишнёвое платье. Оно было летнее и на пару размеров больше, чем требовалось, но ничего другого он не мог предложить.

Несколько секунд она в недоумении смотрела на платье и спросила:

– Где мои вещи?

Марк пожал плечами и махнул рукой в сторону кровати, где валялась одежда, которую он снял с неё несколько минут назад. Ему показалось, что её сейчас вывернет, но девушка сдержалась и лишь прикрыла рот рукой, другой продолжая придерживать полотенце.

К платью он отыскал старые зимние сапоги всё той же бывшей и хотел было предложить девушке бюстгальтер, но потом передумал. Она и так смотрела на него, словно он был маньяком. Впрочем, в последнем он и сам всегда немного сомневался.