Последняя жертва - Эвелина Баш

Звонок Тезера застал Диану где-то в районе Бремена. Она как раз допивала свой утренний кофе, купленный на заправке.

– Тез? – не выпуская из руки бумажного стаканчика, Диана нажала на кнопку ответа на Bluetooth-наушнике. Признаться честно, звонок Аталика её немного обеспокоил. На улице ещё даже не рассвело, и среди черноты за окном невозможно было разглядеть ничего, кроме красных огоньков ветряных мельниц.

– Диана, – голос Тезера звучал приглушённо. – Марк просил найти его соседа, Акселя…

Диана поморщилась, она и забыла, что к ней он обращался с такой же просьбой.

– Угу, и что с ним?

– Я стою напротив квартиры, которую мне сказал Марк, и мне кажется у нас проблемы…

* * *

Эмма вскрикнула во сне и проснулась. Перевернулась на спину и уставилась в потолок. Она ожидала увидеть на нём переплетение ветвей в квадратике оранжевого света, но видела лишь лампочки, поблёскивавшие хромированными ободками. В квартире было тихо. Даже слишком тихо. Ни капанья воды, ни тиканья часов, даже холодильник молчал.

Эмма взялась за спинку дивана и села, скрестив по-турецки ноги.

Ей хотелось домой. Но не сейчас домой, а тогда домой, когда там ещё была Маргарет. Когда она ещё пилила её по каждому малейшему поводу, бросала ключи на столик в прихожей и приводила своих бесчисленных ухажёров. Когда она была. Вредная, злая, но живая, а не та восковая маска, пусть и безмерно счастливая, которую Эмма видела на доске в полицейском участке.

Раньше ей никогда не приходилось терять кого-то, чтобы вот так, насовсем. Пускай даже не родных и близких, а кого-то, кого можно ненавидеть всем сердцем. И всё же Эмме было бесконечно жаль Маргарет и её родителей, особенно фрау Нельсон. Она так гордилась своей дочерью, хотя совсем её не знала.

Мама, наверное, с ума сходит, подумала Эмма. Позвонить бы ей, но она не помнила её телефон на память, а просить Марка об этом ей не позволяла гордость. Она совсем не хотела, чтобы он считал её сопливой девчонкой.

Но именно сопливой девчонкой она и была. Маленькой сопливой девчонкой.

Эмма вытерла слёзы рукавом толстовки и, обняв себя за колени, уткнулась в них лицом.

Чья-то рука погладила её по голове, а потом развернула к себе, и в следующее мгновение она оказалась прижата к обнажённой груди Марка. От него пахло мускусом и почему-то молоком. Эмма закрыла глаза и коснулась пальцами его горячей кожи. Ей вдруг страшно захотелось узнать, есть ли на нём что-нибудь из одежды, и её ладонь инстинктивно скользнула ниже, но он тут же перехватил её и прижал к себе. Другой рукой он продолжал гладить её волосы. Но делал это так, словно гладил ребёнка или котёнка.

Эмма почувствовала, как её бросило в жар. Кровь пульсировала в ушах, а воздуха катастрофически не хватало.

«Ну, – Марк слегка приподнял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. В темноте его глаза блестели. – Я вижу, ты успокоилась. Спокойной ночи», – он откинул с её лица локон, поцеловал в лоб и встал с дивана, оставив Эмму в очередной раз сгорать со стыда.

Кроме обмотанной вокруг талии простыни, на нём больше ничего не было.

Какое-то время Эмма продолжала смотреть на закрывшуюся дверь спальни, прислушиваясь к звукам. Скрипнула один раз кровать, а потом снова настала тишина. Она думала, что после этого уже точно не уснёт, но вскоре снова забылась сном и проснулась только утром под звук работающего блендера.

Марк в этот раз был при полном параде и даже его подбородок, ещё вчера заросший щетиной, сегодня был гладко выбрит, и это делало его сразу лет на пять моложе. Он стоял за кухонной стойкой, обняв Кристину и нашёптывая ей что-то на ухо. Отчего девушка постоянно улыбалась и даже иногда хихикала. Её наряд состоял из одного только белого атласного халатика.

Понаблюдав эту полную идиллии картину, Эмма встала с дивана и отправилась в ванную. Ей тоже не мешало бы привести себя в порядок. Со смесью зависти и восхищения, она оглядела стройные ряды скрабов, шампуней, гелей и пенок, а потом разделась и залезла под горячий душ, намереваясь злоупотребить гостеприимством Кристины на полную катушку.