Белочка во сне и наяву - Дарья Донцова

— Нет, мы не лечим карму пиявками и не исправляем энергетику, — спокойно ответила Нина Феликсовна. — Мы дизайнеры, наша задача сделать интерьер дома уютным, комфортным, подобрать драпировки, обои, мебель, ковры. Никакой мистики, все очень просто.

— Как ни назови, один хрен, — резюмировал хозяин. — Каролина, дура, где мой чай? Я опять задыхаюсь! Скорей! Пить!

Горничная вбежала, неся на золотом подносе литровую кружку синего цвета.

— Сколько тебя, идиотку, ждать? — в очередной раз схамил Герман Евсеевич. Затем плюхнулся в кресло, отхлебнул из посудины и стал громко вещать: — Я построил квартиру, обставил, украсил, бабла вкачал в интерьер немерено, приобрел все самое лучшее, шикарное. Люстры из Италии, мебель американская, камин немецкий, ничего российского, все из экологически чистых материалов, а я задыхаюсь в этой комнате. Воздух, как кисель, в легкие не втекает!

— Понимаю вас, — с сочувствием произнес Вадим, почесывая руку.

— Нет, тебе не понять! — внезапно разозлился Герман Евсеевич, вскочил и забегал по гостиной. — Камин стоил пятьдесят тысяч евро, люстра тридцать. Обои из древнего папируса. Мне обещали, что они погасят все плохие волны. И где эффект? Паркет из бивней мамонта. Поставщик клялся, что при ходьбе я с каждым шагом буду оздоравливаться. И почему мне так тошно?

Нина Феликсовна откашлялась.

— Разрешите объяснить. Жить на кладбище некомфортно. Думаю, в гостиной всегда холодно. Так?

— Аж озноб до костей пробирает, — прошептала Каролина. — Сыро тут. Разведешь огонь, а он не греет, впустую горит.

— Кто тебе рот открыть разрешил? — изумился хозяин. — А ну заткнулась! Кругом воры, обманщики, мерзость, гадость. Эй, что у тебя на руке?

Домработница растопырила пальцы.

— Ничего.

— Да не к тебе, идиотке, обращаюсь! — гаркнул «вежливый» хозяин и подошел к Зуевой. — Покажи кольцо!

Нина Феликсовна вытянула вперед руку.

— Неплохая вещичка, — процедил Фомин. — У меня такой нет. Продай. Хочу.

— Вы носите женские украшения? — удивился Вадим.

— Нет, — отрезал хозяин.

— Зачем тогда вам этот перстень? — не утихал парень.

— Не люблю, когда у меня чего‑то нет, а у тебя это хорошее и дорогое есть, — объяснил нувориш.

— Кольцо фамильная ценность, — объяснила Зуева. — Передается из поколения в поколение. Я от него не откажусь ни за какие деньги.

— Чушь! — выпалил Фомин. — Я предложу миллион баксов, так еще упрашивать будешь, чтобы взял твою хреновину.

— Давайте попробуем для начала поменять занавески, — перевела разговор на другую тему Зуева. — Здесь станет светлее и тогда…

Герман вскочил, подбежал к стене, на которой висела здоровенная морда носорога, и затопал ногами:

— Не хочу света! Мне нужен кислород! Душно тут.

— Может, открыть окна? — не выдержала я. — Устроить сквозняк?

— Московский воздух отнюдь не целебен, — хмыкнул Вадим.

Фомин замер, открыл рот, но не успел произнести ни звука. Огромная коричнево‑серая голова с рогом на носу сорвалась со стены, упала прямо на тщедушного бизнесмена и погребла его под собой.

В каминной повисла тишина. Потом Вадим выпалил:

— Ох и ни фига себе!

Нина Феликсовна подбежала к останкам носорога и крикнула:

— Вы живы?

— Бу‑бу‑бу‑бу, — донеслось из‑под чучела.

— Вроде он реагирует на раздражитель, — обрадовался Вадим. — Ну‑ка, секундочку…

Зуев несколько раз попытался приподнять то, что осталось от представителя африканской фауны, потом отошел назад.