Покаяние «Иуды» - Ахмет Хатаев

— Я думала, вы останетесь и мы еще поговорим? — обиженно промолвила Елена, взяв его за руку.

— Надо идти, так будет лучше. Мы потом обо всем поговорим. Хорошо? — тепло произнес Эди.

— Хорошо, — промолвила она и, вплотную придвинувшись к нему, попросила: — Пожалуйста, обнимите меня, я этого очень хочу.

Эди вновь, как и в лифте, нежно обнял ее, погладил по волосам и поцеловал в висок. Затем легко, за плечи отодвинув от себя, сказал:

— Леночка, будьте умницей и никому не открывайте дверь, у нас еще будет время обо всем поговорить. Вы мне верите?

— Я вам все больше и больше верю, только прошу, не оставляйте меня надолго одну. Вы же обещали папе, что будете обо мне заботиться.

— Обещал. И сдержу слово, только ничего не предпринимайте, не посоветовавшись со мной.

— Хорошо, я все поняла, — промолвила она. Затем, в одно касание поцеловав в губы, выдохнула: — Теперь можете уходить, дорогой папин друг.

И Эди ушел, обеспокоенный тем, что Елена начала проявлять к нему повышенное внимание как к мужчине, что не входило в планы контрразведки, ни тем более в его планы.

Спустя час он постучался к Любе… Она рассказала, что недавно звонил Артем.

— Он был такой взволнованный, — заметила она, оглядев Эди с ног до головы.

— В чем это выразилось? — спросил Эди, обратив внимание на ее сканирующий взгляд.

— Голос такой, как будто что-то произошло.

— Вот сейчас позвоним и успокоим его, — пошутил Эди, присаживаясь в кресло. — А вы, Любонька, тем временем заварите свой фирменный кофе.

В этот момент неожиданно затрынькал телефон. Люба сняла трубку и тут же передала ее Эди, шепнув: «Ковалев…»

Тот же без всяких вступлений выпалил:

— Начальник семерки недавно напрямую доложил своему куратору наверху, а он — Иванкову, что ты подвергся нападению хулиганов. И здесь такое началось… Слава богу, «слухачи» скоро донесли, что зафиксировали твое появление на квартире, после чего все вроде несколько успокоилось. Но Маликов срочно хочет переговорить с тобой. Идите с Любовю Александровной к кинотеатру «Зарядье». Там вас такси с номером 31–25 будет ждать. Назовешь водителю мое имя, и он привезет вас, куда надо.

— Понял, через пятнадцать минут, — коротко ответил Эди и положил трубку.

Вскоре они с Любой шли по набережной, увлеченно ведя разговор, что со стороны могло показаться обычным воркованием влюбленных. Пройдя метров триста, чтобы обнаружить, возможно, увязавшуюся за ними слежку, и не заметив ничего подозрительного, пошли в обратном направлении. Увидев на подходе к кинотеатру такси с нужными номерами, подошли к нему и, уточнив у водителя относительно Артема, сели на заднее сиденье.

Покружив около часа по центру города, иногда останавливаясь возле исторических памятников, что по замыслу водителя должно было создать впечатление у возможного «хвоста» о своего рода ночной обзорной экскурсии, машина юркнула под арку одного из жилых домов на улице Горького и резко затормозила у ближнего подъезда, у которого стоял Артем.

Эди и Люба быстро покинули машину, которая тут же уехала, и направились в подъезд.

— На третий этаж, — буркнул им вслед Артем, продолжая смотреть в сторону арки, желая убедиться в отсутствии «преследователей». Затем, догнав их уже после второго этажа, приглушенным голосом заметил:

— Эди, у меня из-за тебя этой ночью виски поседели.

— Поздравляю, не каждый мужчина может похвастаться такими сединами, — в тон ему сказал Эди.

— Что же там произошло?

— Обычное явление для ночной Москвы эпохи горбачевской перестройки, — ответил Эди, пропуская его вперед, а потом спросил: — Кому обязаны походом сюда?

— Маликову, — почти шепотом произнес Артем, развернувшись вполоборота к Эди. — Он решил на всякий случай перестраховаться.

— А разрешения у Бузуритова спросил? — сыронизировал Эди.

— Прошу тебя, не напомни ему об этом, иначе все испортишь, — взмолился Артем, тяжело дыша от быстрого подъема по лестнице.

— Да пошутил я, — заметил Эди, легко обняв Любу за талию, помогая ей взойти на площадку третьего этажа, отчего та обдала его жарким взглядом.

— Ну и шутки у тебя, от них дар речи можно потерять, — шумно выдохнул Артем. — Уж лучше скажи, нападение на тебя — случайность?

— Кто его знает, в любом случае, неприятная история. От нее наша знакомая чуть в кому не впала.

— Этого только не хватало, — обреченно вымолвил Артем, подходя к обитой черным дерматином двери, на которой красовалась массивная латунная ручка, сверкающая желтизной даже в тусклом свете, излучаемом торчащей под самым потолком лампочкой в плафоне. — Нам сюда, — заговорщически тихо сказал Артем, пропуская своих спутников в квартиру. Потом, быстро войдя вслед за ними и закрыв дверь на замок, добавил: — Любовь Александровна, вы пройдите на кухню, поможете хозяйке, а мы — в гостиную.

Маликов встретил их, стоя с книгой в руках у старомодного книжного шкафа, занимающего три стены от пола и до потолка огромной комнаты. От этого создавалось впечатление, что шкаф, завершающийся округлым карнизом, подпирает собой высокий матовый потолок со свисающими с него двумя салонными хрустальными люстрами, охваченными огнем многосвечевых электрических лампочек.

На фоне темно-бордового шкафа с причудливым барельефом на лицевой стороне и резными дверцами со вставленными в них мастерами прошлого столетия дымчатыми, в замысловатых вензелях стеклами, в которых, словно в видовых зеркалах, отображался стоящий в центре большой стол в окружении восьми стульев с высокими спинками и подлокотниками, а также вишневого цвета тяжелые портьеры, плотно закрывающие собой три большущих окна на противоположной стене, Маликов смотрелся как-то неубедительно. Можно сказать, даже сиротливо. Главное, сразу бросалось в глаза, что заслуженный генерал здесь тоже гость, соприкоснувшийся волею судьбы с прошлой историей, сохранившей некоторые черты в величии этого шкафа… Единственное, с чем он гармонировал, была книга, в которой напряжением зрения Эди узнал томик Ремарка «Три товарища».

И тут же в голове Эди пронеслось: «А генерал-западник верен себе. Из такого обилия книг выбрал творение немецкого прозаика. Главного советского контрразведчика прощает только то, что в творчестве этого немца воспеты антифашизм и фронтовое товарищество», — мысленно пошутил Эди и, сделав несколько шагов вперед по лакированному паркету, хотел было доложиться, но тот предупредил его намерение пафосной фразой:

— Не надо!

Потом, бережно положив книгу в шкаф, подошел к Эди и церемониально обнял его, менторски похлопывая по спине. Затем, отступив назад, скорее всего, чтобы понять, какое впечатление он произвел своим жестом на офицеров, и, по всему, оставшись доволен увиденной картиной, произнес:

— Давайте пройдем к креслам, там все-таки удобно. Артем, но прежде позаботься о коньяке и кофе, а то голова отказывается служить.