Роман с демоном - Дмитрий Сафонов

— Проблемы с почтой, — развел руками Рюмин. — Мое приглашение где-то затерялось.

Мужчина мрачно уставился на капитана.

— Если ты надеешься меня развеселить, то зря стараешься. Я моментально теряю чувство юмора, когда кто-то сует нос в мои дела.

— Вы ведь — господин Рудаков? — спросил Рюмин.

— Он самый, — подтвердил здоровяк, обмахиваясь париком.

— Убитая девушка работала у вас, не так ли? — продолжал капитан.

— Да.

— Так вот. Отныне, господин Рудаков, ваши дела для меня не чужие. И они меня очень интересуют.

Рудаков на мгновение опешил. Потом кивнул охранникам и прошипел:

— Уберите его отсюда!

Секьюрити, дожидавшиеся команды «фас!», одновременно сделали шаг вперед, стискивая кольцо.

— Что случилось, маэстро? — улыбнулся Рюмин. — Почему вы так негостеприимны? Может, все дело в том, что у меня нет фишек?

Рудаков вздрогнул. Он окинул капитана оценивающим взглядом, потом посмотрел на Этель. Девушка прижала к груди платье, втянула голову в плечи и поспешно пошла к столику стилиста.

— Стой! — рявкнул Рудаков и схватил ее за руку. — О чем ты с ним болтала?

— Ни о чем, — пролепетала перепуганная Этель. — Он спрашивал про Ингрид…

— Я же тебе ясно сказал: не чеши своим длинным языком! Отправляй всех ко мне! Ты что, не поняла? Безмозглая курица!

Он поднял широкую мясистую ладонь. Девушка издала короткий всхлип и покорно закрыла глаза, даже не пытаясь защищаться. Рудаков с размаху ударил ее по лицу. Голова девушки обреченно дернулась, на щеке остался красный след от растопыренной пятерни., Рюмину показалось, что он слышит громкий отчетливый звук. «Именно так лопается терпение, — подумал он. — И, что бы потом ни говорили, видит Бог, я не виноват!». Рука с расплющенными костяшками сама собой сложилась в кулак.

Капитан ловко увернулся от ближайшего охранника, пытавшегося схватить его, присел и, пружинисто разогнув ноги, метнулся вперед. Удар левой «на скачке». Продвинутая техника бокса. Спасибо Шелягину, заставлявшему по много часов колотить в грушу, оттачивая каждый элемент.

На сей раз удар был точным, и мышцы не подвели. Кулак с хрустом впечатался в лицо Рудакова — где-то рядом с ухом. «Распорядитель» охнул и с грохотом рухнул, как телеграфный столб, разнеся вдребезги столик стилиста.

Владик радостно захлопал в ладоши:

— Какой мужчина! Боже мой, какой мужчина!

Впрочем, охранники не разделяли его восторга. Они набросились на Рюмина — все сразу, — причем каждый почему-то целил ногой в живот. Или — в пах.

Капитан, демонстрируя очевидное превосходство классической школы бокса над восточными единоборствами, дошедшими до России в сильно разбавленном виде, быстро ушел с линии атаки. Надеяться на то, что конфликт разрешится без взаимных грубостей, больше не приходилось. Рюмин выбросил кулак и разбил одному из нападавших нос. Второй, накинувшийся на опера с раскрытыми, словно для дружеских объятий, руками, был остановлен четким прямым в лоб.

Капитан старался держать дистанцию. Каждый из секьюрити был выше, как минимум, на полголовы и килограммов на двадцать тяжелее. Стоило кому-нибудь из них добраться до Рюмина, повиснуть на руках — и все! На этом бой можно считать законченным.

Китель застегнут на все пуговицы, и кокарда — строго посередине лба. Рюмин умело маневрировал, огрызаясь главным калибром.

Периферическое зрение не хуже цейссовской оптики отслеживало движения противников. Рюмин исполнял легкий боксерский танец, отражая все выпады и постепенно продвигаясь к выходу из парка.

Он не заметил, как наступил на край черного плаща. Капитан покачнулся. Он всего лишь на мгновение потерял равновесие, но… Этого оказалось достаточно, чтобы охранники сбили его с ног.

«Сигнальщик! Поднять „погибаю, но не сдаюсь!“». Рюмин согнул руки, плотно прижав локти к ребрам, а кулаки — к лицу. Секьюрити, не особенно церемонясь, били его ногами. Капитан уворачивался, как мог, пытаясь смягчить удары.

В голове что-то зазвенело. Далекий звук нарастал, обретая силу и плоть, и внезапно прогремел под сводом черепной коробки оглушительным взрывом. Все вокруг задрожало и поплыло. Движения охранников стали потешными и замедленными, как при рапидной съемке. Рюмин больше не чувствовал ударов. Он отключился.

* * *

Капитан очнулся от назойливого дребезжания, исходившего откуда-то из внутреннего кармана френча. Рюмин, морщась от боли в помятых ребрах, достал мобильный. Дисплей был расколот, но телефон продолжал звонить — хриплым надтреснутым зуммером.

Рюмин поднес мобильный к уху.

— Да!

— Я тебя не разбудил? — послышался ехидный голос шефа. — Или, может, оторвал от чего-нибудь?

— Я работаю, — с трудом ответил Рюмин. — Иду по следу.

— Ну и как? Успешно? — поинтересовался Надточий. — Или — как всегда?

— Как всегда успешно, Андрей Геннадьевич! — стараясь придать голосу бодрость, отозвался капитан.

— Можешь что-нибудь доложить?

— Завтра, — пообещал Рюмин. — Заеду с утра в судебный морг и оттуда — прямиком к вам.

— Ладно. Жду, — начальник повесил трубку. Рюмин огляделся. Он лежал, привалившись спиной к мусорному баку — где-то на задворках Агрономического музея Тимирязевской академии.

Капитан осторожно ощупал тело. Руки двигались, хотя и болели отчаянно — от кистей и до самых плеч. К завтрашнему утру они наверняка приобретут насыщенный синий цвет, будто он лазил в бочку с черничным вареньем. Ноги тоже работали, и это радовало.

Рюмин встал на четвереньки и несколько раз глубоко вдохнул. В левом боку закололо: видимо, пара ребер все-таки треснула, но это — не бог весть какая проблема. Потуже обмотаться эластичным бинтом, и все будет в порядке.

Капитан ухватился за край бака и тяжело поднялся на ноги.

— По-моему, на сегодня хватит, — сказал он и поплелся в сторону площади, где была припаркована машина. — Что-то я немного устал…

* * *

Он въехал во двор старого сталинского дома с башенками на крыше, стоявшего неподалеку от Войковской. Поднялся на лифте на последний этаж и, опираясь на перила, преодолел короткий лестничный пролет, ведущий на чердак.

Капитан открыл железную дверь без таблички и ступил в маленький холл. После развода он оставил квартиру жене, а сам долго скитался по милицейским общежитиям, пока знакомый участковый не подсказал дельную идею.

Рюмин купил в переходе метро чистую трудовую книжку и тайком от начальства устроился дворником. За это ЖЭК выделил ему служебную жилплощадь — комнатку на чердаке, откуда узенькая лестница почти отвесно поднималась в башенку на крыше.

Капитан отремонтировал новое жилье, провел воду, канализацию и газ. Через год на ответственном посту дворника его сменил трудолюбивый таджик, знавший по-русски только «да» и «нет». Таджику дали угол в полуподвальном помещении, а Рюмин остался полновластным хозяином чердачной комнатки и башенки, что позволяло на вопросы коллег с гордостью отвечать: «Я живу в пентхаусе».