Зернышки в кармане - Агата Кристи

– Я ничего не делала.

– Но завтрак вы подавали?

– Завтрак подавала. – Даже в этом она призналась снеохотой. Вообще вид у нее был и виноватый, и перепуганный, но инспектор Нилзнал – со свидетелями такое бывает. И бодрым голосом, стараясь, чтобы онапочувствовала себя раскованнее, он продолжал задавать вопросы: – Кто вышел кзавтраку первым? А вторым?

– Первой к завтраку вышла Элейн Фортескью. Крамп какраз вносил кофейник. Потом спустилась миссис Фортескью, потом миссис Валь, ахозяин вышел последним. Они обслуживали себя сами. Чай, кофе и горячее стоялина подогреваемых тарелках на буфете.

Ничего нового и существенного он от нее не узнал. Господаели и пили именно то, что перечислила Мэри Доув. Хозяин, миссис Фортескью имисс Элейн пили кофе, миссис Валь пила чай. Все как всегда.

Нил задал ей несколько вопросов о себе, тут она отвечала сбольшей готовностью. От Центра по обслуживанию она работала в ИААФе, то естьИнституте армии, авиации и флота, потом в кафе в Истборне. Потом решилапотрудиться в частном услужении и в сентябре устроилась в «Тисовую хижину». Ужедва месяца прошло.

– И как, нравится?

– А что, вроде нормально. – Потом добавила: –Беготни тут, слава богу, меньше, хотя и не так вольготно…

– Расскажите мне об одежде мистера Фортескью – о егокостюмах. Кто за ними следил? Чистил и все такое?

Глэдис обиженно поджала губы.

– Вообще-то полагалось, чтобы мистер Крамп. А он всякийраз норовил это дело на меня спихнуть.

– Кто чистил и гладил костюм, в котором мистерФортескью был сегодня?

– Я и не помню, в каком он был. У него их ого сколько.

– В кармане его костюмов вы зерна никогда не находили?

– Зерна? – озадаченно переспросила она.

– Рожь, если точнее.

– Рожь? Хлеб, что ли? Такой черный… и на вкуспротивный, да?

– Хлеб делают из ржи. А рожь – это сами зерна. Их нашлив кармане пиджака вашего хозяина.

– В кармане пиджака?

– Да. Знаете, как они туда попали?

– Не знаю, точно говорю. Я их в глаза не видела.

Больше вытянуть из нее ничего не удалось. На мгновение онзасомневался: вдруг она что-то утаивает, что-то знает, но не хочетпризнаваться? Она явно была смущена, будто ждала подвоха, но в конце концов онрешил: это естественный страх перед полицией.

Когда он разрешил ей идти, она спросила:

– Так это правда? Он умер?

– Да, умер.

– Надо же, так сразу. Когда звонили из конторы,сказали, мол, у него припадок.

– Да… с ним случился припадок.

– У одной моей знакомой бывали припадки, –сообщила Глэдис. – Ни с того ни с сего ка-ак бухнется! Я, помню, жутко боялась.

На миг воспоминание помогло ей расслабиться.

Инспектор Нил прошел на кухню.

Там его встретили в штыки. Могучая краснолицая женщина,вооруженная скалкой, угрожающе шагнула в его сторону.

– Тоже мне, полиция, – сразу перешла она внаступление. – Приходят сюда и заявляют: я, мол, такого наготовила, чтохозяин отравился. Нет уж, господа хорошие, извините. Отсюда в столовую все идетв том виде, в каком положено. Это же надо – прийти сюда и заявить, что яотравила хозяина! Да я на вас еще в суд подам, будь вы хоть десять раз изполиции. В этом доме порченого на стол не подают.

Инспектору Нилу не сразу, но все-таки удалось унятьоскорбленную в лучших чувствах мастерицу своего дела. Из буфетной, ухмыляясь,выглянул сержант Хей, и инспектор Нил понял, что свою порцию праведного гневамиссис Крамп он уже получил.

Сцена завершилась телефонным звонком.

Нил вышел в холл и увидел, что трубку взяла Мэри Доув. Сталачто-то записывать в блокнот. Повернув голову, она через плечо бросила:

– Телеграмма.

Повесила трубку и передала инспектору блокнот с записью.

Телеграмма была из Парижа и гласила следующее:

«ФОРТЕСКЬЮ ТИСОВАЯ ХИЖИНА БЕЙДОН-ХИТ. ТВОЕ ПИСЬМО СОЖАЛЕНИЮЗАДЕРЖАЛОСЬ. БУДУ ЗАВТРА ЧАЮ. ПРЕДВКУШАЮ ОБЕД ТЕЛЯЧЬЮ ОТБИВНУЮ. ЛАНС».

Брови инспектора Нила приподнялись.

– Итак, блудного сына вызвали домой, – произнесон.