Должок кровью красен - Сергей Зверев

Сидит Кирюха во времянке мышью подпольной. Даже свет не включает, чтобы с улицы не было видно, что внутри кто-то есть.

Сперва боялся, конечно, – а вдруг и впрямь цепи омоновские с Климовки аж до Посада дойдут. Но быстро пацан успокоился. Тихо вокруг. А на улице вечереющей, что самое удивительно, – ни единого человека не видно.

И тут захотелось Кирюхе выпить. До ужаса захотелось.

Водяра, которой он в толпе по дороге на Климовку угостился, давно выветриться успела. Страх на смену пришел. Вот страх бы этот новой дозой и заглушить…

Осмелел юноша. Штору задернул, чтобы свет наружу не пробивался, ночник врубил. Окрест себя осмотрелся. А вдруг где-нибудь пузырь заныкан?

Коля, хахаль мамкин ненавистный, когда жив еще был, обычно водяру под кровать прятал. Нагнулся Кирилл, протянул под кровать руку – ничего нет.

Может, в тайнике между крышей и потолком что-нибудь есть? Поднял Кирюха люк, на табуретку привстал – и зажигалкой чиркнул.

Первое, что он увидел, – чемодан. Почти такой же, как в тайнике Янчевского. Старый чемодан, обшарпанный, с углами, жестью обитыми; таких уже давно не выпускают.

Протянул руку, подхватил чемодан, вниз сволок. Только потянулись татуированные пальцы к замочкам блестящим, как снаружи, со стороны двора, шаги чьи-то послышались. Грузные такие шаги, тяжелые – вон аж половицы крыльца заскрипели!

Отложил малолетка «угол» в сторону, ночник потушил. Приоткрыл дверь входную, смотрит. Мужик какой-то. Хоть и темно на дворе, но все равно видно – плечист да высок неизвестный.

Постучал мужик в дверь.

– Катюша, ты дома?

Вздрогнул Кирюха… Потому что узнал он этого человека по голосу… Слышал Катин сын голос этот лишь единожды – когда на даче в подвале сидел. Тот самый это мужик, которого Катин сын сперва за «следователя» принял. Тот самый, который с Владимиром Ивановичем ругался-ругался, а потом взял да и пристрелил его из ружья.