Должок кровью красен - Сергей Зверев

Гудит хатенка о трех окнах. На весь Дмитриев Посад гудит.

Прямо-таки ходуном ходит. Накурено в Катиной комнате – хоть топор вешай. А шуму-то, шуму – что в винно-водочном, когда поутряни дешевое бухло отпускают!

Алик Козлов, сосед-музыкант интеллигентный, за изнасилование малолетки полный срок отмотавший, меха аккордеона растягивает, русские народные песни орет. А вот Валера Баклажан, алкаш из пивнухи, от песен этих так рассентиментальничался, что даже сдержать себя не может. Мужики какие-то серые спорят ожесточенно, матерно, того и глядишь, в морды друг другу вцепятся. Шалавы малолетние сигаретным пеплом под стол сыплют.

Кто-то приходит в дом не здороваясь. Кто-то уходит не прощаясь. Никто на пришедших-ушедших внимание не обращает.

Потому как сегодня – праздник души хозяина дома. Гуляет Михеев Коля. Всем рад, всем наливает, со всеми пьет…

Тут, конечно, спросить уместно: а по какому поводу праздник? А ни по какому. Просто так, без повода. Появились у Коли деньги, вот и устроил он гульбище, какого душа его просит. Что, повод для этого нужен? Была бы причина с головой в загул броситься, как в омут бездонный!

А откуда у Коли деньги-то? Он ведь, блатной романтик, из принципа не работает, даже бутылки по скверам не собирает…

Да неужели не ясно откуда? Да у Кати забрал. Те самые Иваном отданные и ею на огуречной грядке «найденные».

Сидит Михеев во главе стола, подбоченясь, ковыряет ложкой остывшую манную кашу да на гостей гордо поглядывает.

А Катя Ефимова с сыном малолетним с самого начала пьянки во дворе, во времянке сидит. Тихо-тихо сидит, аки мышь в подполье. Но ей с сыном маленьким и здесь хорошо.

Табачищем не разит, водяра рекой не льется, да и слов матерных никто не произносит. Конечно, надо бы ей возмутиться, надо бы алкашей из дому выгнать, да только как подумает Катюша о том, что дома теперь творится, так руки у нее и опускаются. Идти, скандалить, ханыг метлой поганой гнать… А Коля потом ей такой концерт закатит, что мало не покажется! Дом-то, если честно, действительно не ее. По дурости когда-то на Михеева переписала.

Но, если честно, не поэтому не идет Катя с гостями разбираться. Точнее, не только поэтому. Понимает она, что все сегодня происходящее – вроде как в наказание ей. За то, что на деньги, пусть найденные, но все-таки не свои, прельстилась. За то, что чужой потере невольно обрадовалась.

Потере, которая кому-то слезами обернулась. Так что теперь – ни денег, ни покоя душевного. И поделом.

Такая вот она честная, Катюша. Потому, наверное, и несчастная…