Должок кровью красен - Сергей Зверев

– Это ты?..

Обернулся Янчевский из-за руля, на Ивана непонимающе смотрит.

– Я, а то кто же…

– Ты как… в машину мою попал? – Янчевский спрашивает, лучшего вопроса не найдя.

– Так же, как и ты. Через двери. – Иван ответил, куртку расстегивая.

Зашуршала материя, и тут увидел Янчевский в руках Ивановых обрез. Вздрогнул чекист. Чего уж, всякий в такой ситуации вздрогнет; просыпаешься утречком в благостном расположении духа, садишься в машину собственную, а там – человек уже тебя ждет. С ружьем.

– Ну что, ехать куда-то надумал? – Зарубин дуло обреза в шею водителя легонько вдавил. – Так езжай.

– Иван, я вижу, опять поговорить со мной хочешь. – Чекист мнется, прикидывая, что в его положении лучше: пытаться из салона выскочить или на помощь кого позвать. – Так давай, может, у меня дома поговорим… По-мужски.

– У тебя дома я уже бывал. Не хочу больше.

– Хочешь со мной в управление? – фээсбэшник предлагает, напоминая нехитро, кто он таков.

– Можно и в управление. Только сразу к начальнику твоему самому главному отведешь.

– Зачем тебе начальство мое? – удивился чекист неподдельно.

– Документик один любопытный показать.

– Какой еще документик?

– Предсмертное письмо Оксаны Медведевой, которую ты, сука гэбэшная, тазепамом отравил. То самое письмо, из-за которого ты Мишу Супруна четыре года назад зарезал.

Прикинул Владимир Иванович – не выгорит ему от Ивана избавиться. По крайней мере через свой фээсбэшный статус. Но разве сам товарищ подполковник не способен из жизни своей этого дураковатого правдоискателя убрать?

– Давай на дачу ко мне, – предложил чекист задумчиво и прищурился, прикидывая, как ему дальше быть.

– Давай. Но только без фокусов.

Через полчаса остановился автомобиль у крыльца нарядной избушки с резными наличниками. Заглушил Янчевский двигатель. Вышел из машины, Иван – за ним. Держится позади, шагах в трех, обрез со спины чекистской не сводит.

– Проходи. – Хозяин буркнул, дверь открывая, и тут же почему-то голос повысил: – Одни мы с тобой на даче, товарищ следователь…

Подивился Зарубин – с чего бы это чекист его следователем обозвал? Но не стал удивления своего демонстрировать. На кухню прошел, за стол уселся.

– Может, чаю приготовить? Кофе? Или покрепче чего? У меня тут все есть.

– Садись, гнида, не мельтеши.

Уселся Янчевский напротив, а Зарубин, записку Оксанину из внутреннего кармана достав, развернул ее, широкой ладонью пригладил и Янчевскому протянул.

– Читал уже, наверное…

– Ну-ка, ну-ка…

– …Да только Супрун, как я понял, ксерокопию тебе давал. А оригинал – вот он.

Пробежал Владимир Иванович записку глазами, и эта манера чтения лишний раз убедила Зарубина – знаком товарищ чекист с ее содержанием.

– Это точно она писала? – Янчевский, с сомнением.

– Диктовала.

– Супрунихе?

– Допустим. Почерк действительно не ее. А вот подпись – Оксанина. Кстати, если ты тогда действительно на ребенка согласен был, стало быть, фамилия твоя в индивидуальной карточке беременной зафиксирована. Недолгое это дело – архивы поднять…