Отпуск на войну - Альберт Байкалов

– Ты сказал, что пожаров больше нет, – не дала она договорить, – и скоро вернешься в Хабаровск.

– Так получилось, – виновато шмыгнул он носом. – Прогнозы не подтвердились. Сейчас сижу в лесу на укладке…

– Это что такое? – встревожилась мать.

– Парашюты укладываю тем, кто прыгает, – объяснил Никита.

– А сам?

– Сам больше прыгать точно не буду.

– Ты неудачно упал? – вновь завибрировал голос. – Может, ногу сломал? Признавайся!

– Просто инструктор не тушит пожары, – устало вздохнул он. – В основном баклуши бью да медведей гоняю…

– Медведей! – завопила трубка. – Да ты в своем уме? Это же хищники!

– Господи! – Никита ударил себя ладонью по колену. – Сколько можно воспринимать все всерьез!

– Так ты шутишь? – недоверчиво спросила мать.

– Шучу, – подтвердил он. – Я еще хочу предупредить, что, возможно, прямо отсюда вернусь на пару дней домой.

– Правда?! – не поверила она.

– Постараюсь, – кивнул Никита, словно ей было видно. – Но это если снова никаких накладок не будет.

– Только заранее телеграмму дай, – предупредила она. – А то сваливаешься как снег на голову.

– Я теперь редко буду звонить, – перешел он к главной теме. – У нас со связью напряженка. Это сейчас временную станцию развернули, и я у начальника телефон одолжил…

– Так у тебя же спутниковый! – удивилась она.

– Сломался…

Когда он вышел из палатки, Катя продолжала сидеть на скамейке.

– Ну что, поговорил?

– Поговорил. – Никита вернул ей трубку и сел рядом. – Почему Рита не пришла?

– Не стоит сейчас, могут что-нибудь заподозрить.

– Что нужно, чтобы уйти?

– Документы забрать у начальника…

– Где он их хранит?

– В палатке сейф, – перешла она на шепот.

– Ты говори вслух, только не громко, – попросил Никита. – Шепот как раз и настораживает людей…

– Поняла.

– Охрана есть? – задал он следующий вопрос.

– Где?

– В палатке с сейфом.

– Нет, только начальник там…

– Но он же не круглые сутки в ней находится! – удивился Никита.

– Почти безвылазно. – Катя не удержалась и зевнула, запоздало прикрыв ладошкой рот. – Правда, сегодня ночью несколько раз в туалет шастал…

В голове у Никиты тут же возник вариант проникновения в штабную палатку.

– У вас слабительные есть?

– Нет, – покачала она головой. – И вообще, здесь даже зеленка редкость…

– Странно, – пробормотал Никита, размышляя, как можно целыми днями сидеть в разогретой солнцем палатке.

– Пьет он, – неожиданно сказала Катя.

– Чего так?

– Здесь не все так просто. – Несмотря на предупреждение, она вновь перешла на шепот.

– Так ты объясни.

– Мне кажется… – начала и вдруг осеклась.

– Что? – проследил Никита за ее взглядом.

Со стороны села в направлении лазарета мчалась карета «Скорой помощи». Причем она явно не была предназначена для работы у линии фронта, да и вообще в полевых условиях. Ярко-белый микроавтобус с красным крестом и полосой напоминал городской реанимобиль. Следом из леса появился какой-то джип.

– Мне надо идти, – не сводя с машины глаз, заволновалась Катя.

Неожиданно Никита увидел Тарасюка. Он, как и первый раз, шел вдоль палаток в накинутом поверх камуфлированной формы белом халате. Рядом семенил мужчина в ветровке и джинсах. Его косматая шевелюра говорила о том, что здесь он если не случайный человек, то уж точно не военный.

Никита слегка толкнул Катю в бок.

– Что? – встрепенулась она.

Он показал взглядом на странную парочку.

– Вспомни черта, а он тут как тут, – поморщилась она и встала.

– Кто это с ним?

– Милячук. Он из какого-то фонда вроде «Красного креста», только коммерческого.

– Коммерческий «Красный крест», – задумчиво проговорил Никита. – Удивительное словосочетание.

Он вспомнил яму, предложение Шевы разобрать его на части и пришел к выводу, что Милячук имеет прямое отношение к творившимся здесь ужасам.

– Мне надо уйти, – развернулась к нему всем телом Катя.

Никита кивнул.

Она торопливо поднялась и ушла.

Удивленный странной суетой, Никита стал наблюдать. Тем временем «Скорая помощь» встала перед крайней палаткой. Это оказался микроавтобус «Вольцваген». Позади него скрипнул тормозами джип. Клубы поднятой колесами пыли понесло на Никиту. Теряясь в догадках, он поднялся со скамейки и стал пятиться к палатке.