Отпуск на войну - Альберт Байкалов

– Крым! – Толчок в бок окончательно привел Балуна в себя, и он открыл глаза. Хитрук стоял на фоне окна, за которым брезжил рассвет.

– Чего тебе?

– Вставай!

– Куда так рано? – натягивая кроссовки, проворчал Балун.

– Узнаешь!

Балун делал вид, будто хочет спать. На самом деле его беспокоили незапланированные события. Например, вчера никто не говорил, что его поднимут на рассвете. А вдруг наступление? Воевать он не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока не найдет Катю. Для этого надо попасть в Днепропетровск, а как это сделать, если его официально зачислили в штат батальона «Украина»? Прав был комендант ополченцев, что украинская армия ставит в строй всех без разбору. Командир батальона пообещал, что, если Балун проявит себя, после войны он будет ходатайствовать о его освобождении.

– Давай быстрее! – торопил на улице Хитрук. Воровато озираясь по сторонам, он нервно курил.

– Что случилось? – Балун забросил ремень автомата на плечо и подтянул штаны – форму выдали на два размера больше, и они постоянно сваливались.

– Мне тут шепнули, что в селе еще подпольщики остались! – Хитрук бросил на землю окурок и растоптал. – Сейчас на адрес сходим.

– Вдвоем? – насторожился Балун.

Накануне он принимал участие в зачистке. «Боевое крещение» оставило гадкий след в душе. До сих пор в ушах стояли плач детей и вопли женщин. Забирали двух мужчин, на которых донесли, будто они помогали ополченцам ремонтировать технику. Один до войны работал трактористом, второй инженер. Их избили и посадили в железный гараж во дворе приспособленного под казарму дома. Хитрук сказал, что утром обоих увезут в СБУ.

– Шева Тащенко еще пойдет, – пританцовывая от нетерпения, пообещал Хитрук, глядя на вход в казарму.

Наконец появился Шева. Круглоголовый амбал водрузил на голову панаму и вопросительно уставился Хитруку в глаза:

– Где?

– Недалеко, – махнул рукой вдоль улицы Хитрук. – Через два дома…

– Кто таков?

– Ветеринар.

– А что он делал?

– Какая разница? – скривился Хитрук. – Сказано, сочувствующий, значит, сепаратист.

Двери открыла худенькая женщина в накинутом на плечи платке.

– Что случилось? – отчего-то шепотом спросила она. Губы ее тряслись.

Ничего не говоря, Хитрук отодвинул ее в сторону и шагнул через порог.

– Господи! Мы ведь никого не трогаем! – причитала она. – Только за водой выходим!

«Бедные люди», – подумал Балун, проходя вслед за Хитруком в коридор.

– Хозяин дома? – пророкотал Шева.

– Зачем он вам? – семенила следом женщина.

Но Хитрук уже прошел в комнату. Послышался грохот и вскрик. Заплакал ребенок. Балун устремился следом.

Похожий на тень мужчина лежал на полу. Несмотря на ранний час, он, как и жена, был одет.

«Неужели ждали?» – удивился Балун.

Хотя за эти несколько дней он успел понять, что украинский спецбатальон для жителей села что-то вроде немецкой зондеркоманды в годы Второй мировой войны. Бойцы батальона к вечеру перепивались и начинали безобразничать. Самое безобидное – это выяснение отношений между собой. Но зачастую тянуло на подвиги, и тогда в селе начинался кошмар. На улице почти не было видно девушек и молодых женщин. Их попросту прятали от разбушевавшейся толпы. Молодые мужчины тоже старались не попадаться на глаза разгулявшимся бойцам, над ними начинали глумиться. Хорошо, просто оскорбят или изобьют, а были случаи, когда и убивали. Не брезговали бойцы и обычными грабежами. Балуну казалось, что это просто сдают нервы, и в какой-то степени даже про себя оправдывал такие действия своих сослуживцев. Кто заставлял юго-восток браться за оружие? Они сами раскрутили этот маховик войны и теперь заслуженно страдают.

– Где дочь? – рявкнул Хитрук.

– Зачем она вам? – раздался позади голос жены.

Хитрук двинул ногой мужчину:

– Я тебя спрашиваю!

– При чем дочь? – пытаясь подняться, кряхтел мужчина. Из разбитого носа шла кровь.

– Здесь я… – На пороге комнаты появилась девушка-подросток.