Битва с богами - Сергей Зверев

— Итак, считаем, что наше общение пошло с самого начала неправильно? — осведомился я.

— Что вам, суки, надо?

— Еще одно грубое слово, и я отрежу тебе палец. Потом еще что-нибудь. Пока совсем ничего не останется.

Я ногой распластал быка на земле — мордой в песок, нагнулся и крутанул хитрым захватом кисть руки, в которую впился обод наручника. По опыту знаю — это очень больно.

— С быкованием закончено. — Я пнул для острастки бандита в бок. — А теперь к делу. На выбор три варианта. Ты продолжаешь тиранить мою нежную душу бранью и оскорблениями. Я понимаю, что базар не выходит. И казню тебя, как инквизитор еретика.

— Что еще предложишь? — прохрипел Бульдозер.

— Сдаю тебя полиции. Минимум двадцать лет, и то, если все закопанные тугрики на адвокатов спустишь… И третий вариант.

— Ну.

— Ты нам помогаешь.

— Я сукой никогда не был. И своих не — сдавал.

— Да все твои кто в гробу, кто зону топчет… Консультация небольшая. Вопрос несущественный.

— И расходимся?

— Пока снова не понадобишься…

— Кто же вы, такие борзые?

— Тебе так хочется знать? Мечтаешь укоротить себе жизнь?

— Бляха муха!

— Не быковал бы, урод, был бы вежливый разговор.

— Уххх, — в бессильной злобе прошипел Бульдозер.

Признаться, я аж залюбовался на него. Ушедшая натура — бык из девяностых, когда считалось, что сила и злость — это то, что делает тебя царем природы, королем пригородов и окрестностей. Позже, правда, выяснилось, что эти качества скорее сделают тебя удобрением.

— Ты этого кадра видел? — спросил я, помогая пленнику приподняться и показывая фотографию Третьего Апостола.

— Не помню заморыша.

— Бульдозер, — укоризненно произнес я. — У нас уговор.

— Да крутился такой… У него с Пашей Стреляным дела были. Говорили, какие-то там у него колдуны. Какая-то ассоциация магов России. Хрень! Я не верю в эти побасенки!

— А Стреляный там каким боком?

— Крыши крыл. Там бабло конкретное. Те мазурики лохов тысячами обували. Ну и через нас кое-что делали. Этот задрот у них там за бухгалтера был. Мы его Барабашкой прозвали.

— Ты вместе с ним разруливал темы?

— Не, другие им занимались.

— Если этот Барабашка на дно ушел — куда мог податься?

— Ну, ты вопросы задаешь, начальничек, — покачал головой Бульдозер.

— Ты давай отвечай, а не лыбься, юморист.

— Да не в курсах!

— Документы кто тебе левые выправил?

— А тебе зачем?

— Бульдозер, я тебя предупреждал. Еще раз по-еврейски будешь отвечать вопросом на вопрос — останешься без языка. — Я ударил его ладонью в широкий лоб. — Ну.

— Кто сделал, того уже нет, — буркнул Бульдозер.

— Чего с ним говорить, — махнул рукой Робин. — Валим его — и уходим.

— Валим? Нет, он так просто не сдохнет. — Я вытащил нож и примерился к его уху.

— Вурдалак погоняло! — заорал Бульдозер, потом перевел дыхание и спокойнее произнес: — Ксивы выправляет — загляденье.

— Фамилия, данные?

— Какая фамилия, ты что?

— Как выйти на него?

— А я знаю?

— Твоя жизнь обесценивается с каждым твоим ответом, — хмыкнул я.

— Он нашей бригаде ксивы выправлял, — поспешно выдал Бульдозер. — Когда менты нас щемить начали, кто поумнее — по его ксивам зарылись.

— Ну, вот и поможешь нам на него выйти.

— Я? — опять встал в гордую позу Бульдозер. — Ты за кого меня держишь?

— За ублюдка, который продаст всех, лишь бы выжить. И который страшно не хочет сдохнуть. Не для того ты людей за бабки убивал, чтобы потом героически погибнуть.

Бульдозер смотрел на меня одичало. Все-таки конченый отморозок, до которого не доходят ни слова, ни боль, — это мифическое, несуществующее существо. Не видел ни одного бандита или террориста, который бы не продал всех и вся, когда ему начинаешь ампутировать один орган за другим…

— Ну что, давай думать вместе, как нашу проблему решить. — Я присел на колено рядом с Бульдозером. — Обещаю тебе жизнь и свободу. После того, как мы найдем Вурдалака.