Сапожок Пелесоны - Александр Маслов

За следующим поворотом старинный замок Сура Пориза открылся нам во всей красе. Серые грубые стены ломаной линией возвышались над зеленым холмом. Словно когтистые пальцы демона над ними топырились большие и малые башни с черными щелями окон и коническими крышами, давно нуждавшимися в ремонте. Видно замок был огромен, и внутренний двор его занимал немалую площадь.

У начала небольшого овражка я попросил кучера остановить и сказал Элсирике, что дальше нам следует пойти пешком. Удивленная и не очень обрадованная моему решению, писательница отсчитала медью один Гавр и, едва повозка тронулась в обратный путь, накинулась на меня с расспросами:

– Что ты задумал, Блат? Вот объясняй давай, зачем мы сюда приехали?! Чтобы отсюда добираться до города своим ходом? Благодарю за чудесную прогулку!

– Я же тебе, милая, сказал, что имеется у меня план. Даже два плана под кодовыми названиями «Хэ» и «Дэ». Правда, на «Хэ» я не очень рассчитываю. Идем сюда, – я направился по краю овражка к лесу, шумевшему в метрах восьмистах от замка. – Поскольку план «Хэ» вряд ли выполним, нам придется где-нибудь здесь, в укромном месте разбить лагерь. Просто поставим палатку, чтоб не ночевать в случае чего под открытым небом. Там же я заряжу посох кое-какой полезной магией.

– Нет уж, ты конкретней изъясняйся, в чем твой «охренительный план» и что значит «Хэ» и «Дэ», – потребовала Рябинина, неохотно шагая за мной.

– Сейчас, детка. Давай вон к той лужайке.

Перейдя на другую сторону оврага, мы обогнули несколько осин, кочки и густые кусты. Вышли к довольно уютному месту, закрытому от посторонних глаз с трех сторон.

– В общем, так, Рябинина, – сказал я, присаживаясь на пенек и открывая сумку. – В любом случае мне нужно сначала зарядить посох. Пока я буду возиться с магией, ты можешь палатку поставить, – проникнув во второе секретное отделение саквояжа, я достал четырехместную палатку, новую, еще запечатанную в полиэтилен. Потом бережно извлек Книгу.

– Ты объясни сначала, зачем нам палатка сдалась? – Анька с глубоким сомнением посмотрела на синий блестящий сверток.

– Я же объяснял: на случай, если нам переночевать будет негде. Вот случится так, что из замка нам придется срочно ретироваться и произойдет это ночью, тогда мы вернемся в свою палаточку и скоротаем время до утра. В тесных объятиях, разумеется.

– Хрен тебе, – сердито фыркнула Рябинина.

– Как хочешь, палатку можно и не ставить. Это я исключительно для удобства предложил. А магию загружать в посох край как надо. Так что ты мне не мешай, – я открыл Книгу на девятнадцатой странице и склонился над первым полезным заклятием.

– Не, господин Блат, ты объясни все-таки, как ты в замок собираешься попасть. Через стену что ли задумал перелезть? – Элсирика разорвала полиэтилен и начала раскладывать палатку.

– Не мешай! – сурово сказал я, прервавшись в чтении магической формулы на самом неудачном месте.

Еще несколько раз писательница лезла ко мне то с расспросами, касавшимися деталей нашего проникновения в замок, то требовала помочь с установкой палатки, которую сама, в конце концов, криво воздвигла под зелеными лапами сосны. Я же угрюмо и сосредоточено работал с магией, извлекая волшебную силу, искрящимися облачками направляя ее в посох. Больше всего провозился с формулой призыва существа Воздуха: формула была очень мудреной, как и вся магия высокого уровня. Лишь когда силы и терпение были на исходе, мне удалось материализовать серовато-синее облачко и вогнать его в бронзовое навершие. После завершения этой процедуры, я почувствовал себя измотанным и разбитым. Достал из сумки бутылку «Клинского» и с редким наслаждением опорожнил ее прямо из горлышка. Потом закурил, созерцая криво-косую палатку на краю лужка и кенесийскую писательницу, сидевшую у входа в тихой грусти.

– Будешь, Булатов, говорить или нет? – обижено спросила Рябинина.

– Буду, – я кивнул и выпустил тонкую струйку табачного дыма. – Только дрова заготовь на ночь. Вдруг взбредет развести костер.

– Зачем я только с тобой сюда приехала! Лучше бы пошла в «Теплый ключ» к господину Дереваншу. Ведь он должен ждать нас вечером. Уже, наверное, ждет, – писательница встала и, заломив руки, заходила по поляне. – Пива дай хотя бы глоточек. И сигарету.

Я открыл ей бутылку, достал пачку чипсов и выдал честерфилдку.

– Начнем с плана «Хэ», – сказал я, приглашая ее жестом устроиться возле пенька. – Поверь, детка, это самый надежный и легко выполнимый план. Чуть позже, как начнет темнеть, нам всего лишь нужно подойти и постучать в ворота замка.

– И? – насторожилась Рябинина.

– Чего «и»? И попроситься у добрейшего графа Пико переночевать. Уж тебя он примет с радостью. Точно примет – при встрече в «Хрустальной норе» тебя он пожирал взглядом.

– Куда ты клонишь, Булатов?

– Да никуда я не клоню. Нам нужно устроиться на ночлег в замке. Ты развлечешь своего Конфуза, как сумеешь: может, о литературе поговорите, может, расскажешь ему пару сюжетов из своих книжонок, покурите, воздухом подышите. Тем временем я обследую подземелье, найду саркофаг с дохлым герцогом и заберу у него половику ключа. Как видишь, все гениальное просто.

– Ты хотя бы чуть-чуть с головой дружил, господин маг, – Элсирика глотнула пива и недобро воззрилась на меня. – Во-первых, кто тебя пустит в подземелье с родовыми захоронениями Поризов?

– А сам Конфуз Пико и пустит. Уверен на сто пятьдесят три процента. Ему очень захочется с тобой уединиться, вот он меня и пустит. Ради этого он мне куда угодно двери откроет. Мотивируем тем, что я до жути люблю осматривать древние захоронения по ночам. Ну, хобби у меня такое. Если не поверит, можно использовать план наших несчастных недругов-копателей: скажем, что я большой специалист по изведению приведений. Мол, хочу ему помочь избавиться от потусторонней напасти.

– Так он тебе и поверит. Глупо это. А во-вторых, я ни за что не останусь наедине ночью с графом Конфузом. Ясно? За кого ты меня принимаешь, Булатов?!

– Чего ты боишься, моя девочка. Думаешь, он тебя домогаться начнет? Глупости: граф – воспитанный, добропорядочный человек. Э-э… сексуальный гуманист – за километр видать.

– Знаю я этих добропорядочных человечков и сексуальных гуманистов. По ночам все гуманисты превращаются в сексуальных террористов. Такое мы уже проходили. Даже не думай меня в это втянуть! – Рябинина нервно затянулась табачным дымом. – И, в-третьих, к глупости твоего замыла: Конфуз сегодня утром наверняка общался с виконтом Маргом. Представляешь, что Марг наговорил ему про нас? Я уверена, что после их разговора граф нас на пушечный выстрел к себе не подпустит.

– А я уверен, что подпустит. С какой радости упырье отродье будет графу рассказывать о своих трудных отношениях с нами? Может, ты думаешь, что Марг по простоте душевной сообщил ему, что он – один из первых Мастеров братства Селлы, что мы отняли у него первую половинку ключа, что он желает отыскать в замке вторую половинку? Наверняка, Марг не говорил ничего этого, и о нас не говорил ни слова. Так что, давай, Анька, подождем сумерек и пойдем потихоньку к замку.