По ту сторону фронта - Георгий Брянцев

Элеватор стоял в стороне от города, на холме. По одну сторону от него тянулась железная дорога, по другую — шоссе.

В сорок первом году, когда фашисты бомбили город, от нескольких прямых попаданий огромное здание элеватора рухнуло, образовав беспорядочную груду щебня, бетона, железа. Уцелело только большое подвальное помещение, разделенное на множество клетушек.

На элеватор шли разделившись: Беляк впереди, Костров и Снежко сзади, на расстоянии видимости.

За железной дорогой их встретил Якимчук. Помигивая карманными фонариками, они пробирались среди глыб бетона, камней, огромных скрюченных железных прутьев. Наконец подошли к темной дыре. Первым спрыгнул в нее Якимчук, за ним последовали остальные. После блуждания по темным безмолвным каморкам попали в комнату, освещенную плошкой, стоящей на куске бетона. В комнате уже сидели Микулич и учитель Крупин.

Костров познакомился с Микуличем, Крупиным и Якимчуком, которых до этого никогда не видел.

— Все в сборе, — объявил Беляк.

Пришедшие уселись на камни возле стен.

— Давно ожидаете? — спросил Снежко.

Якимчук ответил, что он едва успел проводить сюда Микулича и Крупина, и тотчас отправился навстречу Беляку.

— Что ж, давайте начнем, — сказал Беляк и, вынув из кармана заявление Якимчука, начал его читать.

Костров с любопытством и интересом разглядывал новых знакомых, о славных делах которых много слышал.

Добродушный, лысый, рыжебородый Микулич чем-то походил на железнодорожника Якимчука. Якимчук тоже был лыс, имел такую же рыжеватую, но короче подстриженную бороду. Только глаза Якимчука, задумчивые и немного грустные, совсем не были похожи на веселые, подвижные и хитроватые глаза Микулича.

В Крупине легко можно было узнать человека умственного труда. Худощавый, с бледным лицом, тонкими пальцами рук, с глубоко посаженными черными глазами, он походил на музыканта или художника.

Якимчука рекомендовали в кандидаты партии Пушкарев и Добрынин.

Начали задавать вопросы.

— Сколько вам лет, товарищ Якимчук?

— Пятьдесят шесть.

— Семья из кого состоит?

— Из пяти человек: я, жена, две дочери и сестра жены.

— Что делают дочки?

— Одна, меньшая, в доме матери помогает, — жена-то болеет у меня, — а другая, старшая, как и до войны, работает в депо на станции.

— Семья знает, что вы связаны с партизанами?

— Знает.

— На военной службе были?

— Был. В империалистическую войну солдатом служил и чуть не сложил свои кости в Карпатах. Два раза был ранен, ноги и руки обморозил. В Гражданскую войну с начала и до конца сражался в рядах Красной армии, артиллеристом на бронепоезде.

— Вы хорошо подумали, прежде чем подали это заявление?

— Очень хорошо подумал, дорогие товарищи. Сожалею о том, что не подал его раньше.

Члены бюро попросили Якимчука рассказать об его участии в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.

Он разгладил рукой обвислые усы, осторожно кашлянул в кулак, задумался немного, как бы что-то припоминая, а затем спокойно, неторопливо начал рассказ. Зимой сорок первого года Якимчук познакомился с машинистом Ибрагимом Рахматулиным, который должен был вести эшелон с советскими людьми, угоняемыми на каторгу в Германию. Якимчук убедил Рахматулина перейти на сторону партизан. Рахматулин привел состав к месту, где ждала засада, убил двух солдат, поставленных присматривать за ним, и перешел к партизанам.