По ту сторону фронта - Георгий Брянцев

Но прошел месяц, другой, минула весна, а посланцы не возвращались. Тогда в мае отправили еще двух. И от них не было ни слуху ни духу.

Обо всем этом напомнил собравшимся Пушкарев. Он сказал:

— Надо еще посылать людей. Стыд и позор не иметь связи с теми, кто борется рядом с нами. Никто нам этого не простит. И послать надо товарищей, которые дойдут, найдут партизан и наладят связь. Не посыльных, а ответственных, доверенных людей.

— Я пойду, — поднявшись с места, твердо заявил Костров.

Все молчали, поглядывая на Зарубина. Тот сидел, молча глядя на начальника разведки, о чем-то раздумывая. Предложение решительного, всегда уверенного в себе Кострова ему понравилось. Однако тут же появились и сомнения. До сих пор Зарубин был спокоен за разведку. Она работала хорошо. Ежедневно утром и вечером Костров и Рузметов доставляли ему подробные сведения, собранные разведчиками в окружающих деревнях и в городе. Разведчики добывали информацию, необходимую для боевых действий отряда, все данные, которыми интересовалась Большая земля. Передоверять сейчас разведку кому-либо другому Зарубину не хотелось.

Он резко бросил капитану:

— А разведкой буду я заниматься или товарищ Добрынин? Так, по-вашему?

— Разведку, товарищ майор, можно поручить Веремчуку. Я уверен, что он справится.

— Веремчук на другое дело пойдет, — мрачно сказал Добрынин. — Взвод подрывников до сего времени без командира.

— Прошу дать мне слово, — попросил Рузметов.

Он считал, что держать подрывников в отдельном подразделении уже нецелесообразно. Надо при каждом взводе создать диверсионные группы. Практика показывает, что всякий раз, выходя на операции, взводы нуждаются в подрывниках, а подрывники, подготавливая ту или иную диверсию, в свою очередь, нуждаются в охранении и обращаются к командирам взводов за людьми.

— Я предлагаю, — закончил Рузметов, — Веремчука назначить в помощь Кострову.

Рузметова поддержали Бойко и Селифонов.

В конце концов решено было взвод подрывников расформировать, Веремчука назначить помощником начальника разведки, а Кострова послать устанавливать связь с соседними отрядами.

Костров отказался от сопровождающих и сказал, что пойдет один: переправится через реку, проберется по тому берегу за линию блокады, а потом опять углубится в лес.

Его отпустили с заседания. Надо было ввести в курс дела Веремчука, собраться и вечером трогаться в путь.

Когда Костров ушел, в землянку постучался дедушка Макуха. Войдя, он обратился к Бойко.

— С бедой я к тебе, Григорий Фомич, — проговорил он.

Бойко в это время чиркнул спичку, чтобы зажечь цыгарку, и повернулся к старику.

— Сынишка твой прибежал. На бревне через реку переплыл. Говорит, мать и сестренку фашисты убили. Предал их твой знакомый лесник… — тихо сказал Макуха и, нахмурившись, опустил голову.

Бойко не донес до цигарки руку. Она остановилась, задрожала. Спичка обжигала пальцы, но Бойко, казалось, не чувствовал боли.

Все молчали. Горе часто посещало семьи партизан, и вот сегодня оно пришло к Бойко.

Широко раскрытыми глазами Бойко обвел землянку. Он хотел что-то сказать, но из груди вырвался лишь какой-то хрип. Бойко взял автомат и, пошатываясь, вышел.

— Пусть придет в себя, — покачав головой, произнес Пушкарев.

Тогда заговорили все сразу:

— Кто такой лесник?

— Где живет предатель?

— Как это было?

До войны Григорий Фомич Бойко работал агрономом лесничества. Из-за болезни жены эвакуировать семью он не смог и, с согласия лесника, одинокого человека, поселил жену, сына и дочь у него в лесной сторожке.

Жил лесник по ту сторону реки в так называемом заповедном участке леса, куда партизаны никогда не заглядывали.

Оставлять безнаказанно это предательство было нельзя. Тут же решили послать небольшую группу партизан для расправы с предателем. Выйти должны были вечером с таким расчетом, чтобы завтра, к началу ночного боя, уже вернуться в лагерь.

Заседание вновь было прервано, когда в расположение лагеря пришел Толочко с остатками своего отдельного взвода. Четыре дня бился Толочко, пытаясь вырваться из вражеского кольца. Потеряв половину бойцов и преследуемый противником, он вынужден был отойти. Толочко рассказал, что гитлеровцы шли за ним по пятам и стоят сейчас не более как в шести километрах от лагеря. Значит, за день враг продвинулся вперед и сузил петлю.

Затем радист Топорков принес радиограмму. Большая земля сообщала, что в час ночи пришлет транспортный самолет.

Пришлось все неразрешенные вопросы перенести на следующее заседание бюро.

Надо было стянуть к реке всех раненых и детей, сосредоточить плоты в одном месте, разведать, нет ли немцев на том берегу, организовать круговую оборону.

Все работали энергично, не чувствуя усталости, зная, что до завтрашней, решающей судьбу отряда ночи оставалось очень мало времени.

С наступлением темноты четверо партизан во главе с Бойко переправились через реку и пошли на поиски предателя. Час спустя перебрался на тот берег Костров, а затем началась перевозка раненых и детей.

…А уже в час тридцать ночи большой транспортный самолет, дружно взревев моторами, оторвался от Малой земли, и вскоре рокот его затих на востоке. Самолет садился и взлетал за рекой потому, что на этом берегу все посадочные площадки партизан уже были заняты врагом.

Как только самолет исчез, все облегченно вздохнули. Отправили раненых, детей, почту, наградные листы, деньги, собранные на постройку танковой колонны, многочисленные письма.

На партизанском аэродроме самолет продержали на этот раз всего двадцать семь минут.

— А с грузом что будем делать? — спросил Добрынин, показывая на груду тюков, сгруженных с самолета и уже перевезенных партизанами на этот берег.

— Не волнуйся, Федор Власович, — успокоил Зарубин. — Была бы еще одна такая куча, и то бы управились. — И он приказал созвать к нему командиров.

На берегу лежали ручные пулеметы, автоматы, боеприпасы, гранаты, компасы, сапоги, плащ-палатки, маскировочные халаты, продукты.

Собравшимся командирам Зарубин объявил, что ввиду предстоящего завтра боя убирать груз на склад незачем. Нет смысла и переносить его в лагерь. Надо здесь же распределить все по подразделениям и раздать на руки. Каждый должен получить и унести с собой то, что ему будет выдано.

— А отоспаться ребята успеют, — добавил он. — Все-таки весь день в нашем распоряжении.

Раздача оружия и имущества окончилась, когда на востоке из-за леса показалось солнце.